Суббота, Первая Южная, дом 271”.
Удовлетворенно кивнув, он молча переписал адрес в свой блокнот, а потом понес молоко миссис Гленнон. Она поблагодарила его и еще раз попросила не тревожить ее сестру, после чего принялась осторожно прихлебывать из чашки.
Мейер вышел из квартиры, раздумывая над тем, зачем миссис Гленнон понадобилось лгать ему. Выходя на площадку второго этажа, он все еще размышлял над этим. Нападение было внезапным и беззвучным. Мейер был совершенно неподготовлен к нему. Одна нога у него еще была на ступеньке лестницы, когда из темноты вылетел сжатый кулак и нанес ему мощный удар в переносицу.
Он развернулся было лицом к нападающему, одновременно потянувшись за висевшим в кобуре револьвером, но тут же получил удар сзади чем-то твердым и тяжелым. Удар пришелся по затылку и в глазах у него потемнело. Он успел быстро выхватить револьвер, но в этот момент получил новый удар, а потом — еще и еще. Нападающих было явно больше, чем двое. Он точно запомнил, что ему удалось выстрелить, но нажимал ли он на курок, он так я не понял.
Что-то упало на пол с металлическим лязгающим звуком — они наверняка пользовались обрезками труб. Кровь заливала глаза, очередной удар трубой пришелся по лицу. Он почувствовал, что пистолет выпал у него из руки, а потом и сам он упал на колени под градом сыпавшихся со всех сторон ударов. Потом он услышал топот множества ног. Они все бежали и бежали мимо него, вниз по лестнице. Он еще не потерял сознания. Плотно прижимаясь лицом к выщербленным доскам пола, он думал о том, почему это в детективных романах частные детективы, попав в такой переплет, всегда погружаются в беспросветную тьму и плывут там, плывут в никуда, потом в голове у него вспыхнула, но тут же погасла мысль о том, зачем это миссис Гленнон понадобилось ему лгать.
Подумал он и о том, почему это вдруг на него напали, никак не мог сообразить, куда мог деваться его револьвер и тщетно шарил вокруг себя липкими от крови пальцами в надежде наткнуться на него.
Превозмогая боль, он с трудом полз в направлении ступенек, ведущих к выходу.
Когда он наконец дополз до лестницы, то скатился по ступенькам вниз, разодрав кожу на своем лысом черепе о какой-то выступ. Сплевывая кровь, он полз по направлению к выходу — светлому прямоугольнику впереди. Он полз, оставляя за собой кровавый след. Кровь застилала ему глаза, сочилась из разбитого носа и губ.
Так он кое-как добрался до двери и вывалился на тротуар.
