Нет, нет, тут не было трогательных писем с выражением соболезнования, полных дурацких фраз, вроде “ваша утрата — это наша утрата”… “навечно останется…” и прочей муры. Честно говоря, утрату Клинга они вовсе не считали своей утратой. Имя Клер Таунсенд было для них не более чем имя, но Клинг был полицейским, а это значит, что он принадлежал к их клубу, к их команде, если хотите, и никому не дозволено безнаказанно обижать членов твоего клуба или близких им людей.
И вот, в силу всего этого, каждый считал это преступление чуть ли не преступлением против него самого.
И хотя все они говорили между собой о недавней трагедии, никто особенно не распространялся, что он лично намерен предпринять. В этот день, четырнадцатого октября, в участке произошло странное событие. Четырнадцатого октября каждый полицейский как бы перестал быть просто полицейским. Никто, конечно, не сдал своего номерного жетона или служебного револьвера — никаких таких театральных жестов не было. Однако быть полицейским — это прежде всего изо дня в день выполнять определенный набор рутинных дел, причем выполнять их все одновременно.
И четырнадцатого октября полицейские Восемьдесят седьмого участка приступили к выполнению своих обязанностей, которые главным образом состояли в предупреждении преступлений. Внешне все было как обычно, за одним исключением."
"Они продолжали арестовывать воров, толкачей наркотиков, мошенников, пьяниц, насильников, наркоманов и проституток. Они разгоняли игорные притоны, противодействовали, как могли, деятельности подпольных букмекеров, принимавших ставки на лошадей, рассеивали подозрительные сборища, задерживали водителей, не реагирующих на красный свет, предупреждали стычки между враждующими подростковыми бандами.
Они выручали из беды кошек и детишек, помогали женщинам, у которых каблук застревал в решетке уличной канализации, переводили школьников через улицу — словом, как обычно, проделывали тысячи самых различных дел.
Но была во всем этом одна особенность.
Особенность эта состояла в том, что их повседневные обязанности, то, что они делали каждый день, — их работа превратилась в хобби. То есть во что-то второстепенное, необязательное, можете назвать это как угодно. Нет, они несли свою службу, и даже лучше, чем обычно, но все их действия служили сейчас прикрытием; та работа, которую обычно выполняет полицейский, делалась теперь как бы мимоходом. А по-настоящему каждый из них работал только над Делом Клинга.
