Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Может быть, ты просто супер настроен на меня, поэтому слышишь меня, даже когда я молчу.

Ром.

Мое прозвище, сказанное с ее губ в форме цветка розы, звучало как самое красивое слово в английском языке. Когда Оливер и Зак назвали меня так, мне захотелось их врезать.

— Продолжай мечтать, Печенька, — я положил руку ей на спину, ведя ее к нашему столу, — и при этом не забывай быть вежливой, дружелюбной и воспитанной. Мне нужно дело Рейнольдса.

— Фу. Я планировала есть прямо из их тарелок, но теперь, когда ты попросил…

Том и Кейси уже ждали нас за столом.

Они были не одни. Они привели с собой, черт возьми, своего малыша.

Таким образом, последовал шквал воркования и поцелуев.

Кейси сразу же восхитилась волосами, платьем, глазами и вообще существованием Даллас."

"Тем временем моя жена фактически схватила малыша и прижала его к своей груди.

— Кто у нас здесь?

— Фрида. Ее няня бросила нас в последнюю минуту, — Кейси вздохнула. — Вы не возражаете, не так ли?

— Возражаем? — судя по степени возмущения Даллас, можно подумать, что Кейси предложила поменяться парами.

— Дети – моя страсть, а эта просто очень вкусная, не так ли, милая?

Несмотря на то, что это последнее предложение могло поставить ее в список наблюдения ФБР, у меня в груди пронзил приступ гордости.

Я изучал Даллас, глядя на нее глазами незнакомца. Ее красота оставалась непревзойденной. И все же больше, чем ее внешность, я восхищался ее выносливостью, нежностью, дерзкой честностью и преданностью детям.

Я не был настолько высокомерным, чтобы думать, что она довольна тем, что мы разделили. Она хотела большего. Чувства. Романтика. Свидания. Наследники.

Она также заслужила все это. Но единственный способ, которым я мог помочь, это отпустить ее, а я отказывался это делать.

Бессмысленная болтовня началась, как только мы уселись на свои места. Маленькая Фрида, кудрявая, в желтом клетчатом платье, сидела на коленях у Даллас и ела сжатую между пальцами пищу.

Я спросил о родителях Тома, турнире по гольфу и увлечении полетами на дронах, обо всем этом я заботился чуть меньше, чем мнением Канье Уэста о маргинализированных меньшинствах.

Обрывками я слышал, как Даллас и Кейси обсуждали с серьезными лицами хирургическую подтяжку бровей.

По идиотизму, без всякой причины, кроме неспособности оставить все как есть, я не слушал Тома Рейнольдса, за которым ухаживал несколько недель, слушая разговор Печеньки.