Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы не нравилась наша дружба – Марина бы сказала мне.

Я встряхнула волосами, сжала кулаки, и сбежала по лестнице. Поскорее бы убраться из этого дома, подальше от сладкого запаха духов Марины, к которой у меня все больше неприятных вопросов копится. И обиды. Непонимания.

— Эй, куда бежим? – у порога меня поймал вошедший в дом Мирон – он только вернулся, в руке спортивная сумка. — Что, опять поругались?

— Окончательно! – отрезала я. — Дай пройти, я… мне пора! Домой!

Одной идти в поход – глупо, да и настроение пропало.

Что за фотографии у меня получатся, если руки дрожат, я даже кадр не поймаю.

— Ян, ты чего? – Мирон стер с губ свою извечную усмешку. — Ты же не собралась реветь?

— Я… – выдохнула, зажмурилась, сцепила зубы. Не собиралась я плакать. Пока Мирон об этом не сказал. А как сказал – сразу слезы накатили.

— Так. Понятно. Пойдем-ка, – он бросил сумку, взял меня за руку, и вывел из дома.

И мы пошли. Молча. Мимо дорогой машины, из которой вышел стильный парень – явно тот, с кем Марина собралась на свидание.

Мимо нашего дома – тоже богатого, пусть и не такого, как у подруги, но сад у нас намного лучше. Мы просто шли. И Мирон просто держал меня за руку. Держал, будто это в порядке вещей – его такое простое, и в то же время интимное прикосновение.

Моя кожа и его кожа. И улица. И солнце. И плевать, что я не в платье и босоножках, а в жутких штанах и кроссовках – кажется, Мирон и не замечает этого. Зато он заметил другое.

— Волосы, – мы остановились в парке, у лавочки в тени.

— Что?

— Я поправлю, – его рука на несколько секунд замерла у моего лица – Мирон словно решал – прикасаться ко мне, или нет. И сдался. Заправил прядь волос мне за ухо, а затем зачем-то стянул заколку, и распустил мои волосы. — Мне всегда нравились. Твои волосы. Я хотел поговорить насчет вашей ссоры с сестрой. Хотел спросить, но успеем. После того, как ты влепишь мне пощечину.

— За что? – зачарованно спросила я. — За что пощечину?

Боже мой, он так близко. Никогда не был ближе! На улице тепло, но я чувствую жар кожи Мирона – так плотно он стоит ко мне.

И жар, и биение сердца, и дыхание, и его запах. Волнение. Все чувства во мне сплелись, разрослись, и грозили перерасти в нечто совсем иное. Прямо сейчас.

— За то, что я сейчас сделаю, – Мирон склонился надо мной, и поцеловал.

Глава 10

Тогда, годы назад, Мирон поцеловал меня. А я обманула его ожидания насчет пощечины, и поцеловала в ответ. Снова, и снова.