Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Сколько раз я должен трахаться еще и с вами?

— Возможно, ты не поверишь, но меня мало возбуждает член и дыра в заднице, зато меня возбуждает тело, независимо от причиндалов, которое прекрасно двигается в танце. Сегодня разговор, как я вижу, не идет. Поговорим позже.

Чарльз поднялся и вышел.

— Видно, дерзость родилась вперед тебя, — отметил Дав, отхлебывая из стакана алкоголь.

— Видно, жизнь научила, а, к тому же, тебя ведь прет от этого.

— Чарли говорит, у тебя потрясающая пластика, — опускаясь на колени, сладко признался Смит.

— Ругал, что я держу тебя в клетке, а что по мне, я бы не выпускал тебя оттуда всю жизнь.

— Твоя клетка гораздо прочнее металлической, — вдохнул Энди, запрокидывая голову, чтобы не видеть лицо Дава, — так что можешь быть спокоен. Мне лететь некуда.

Мальчишка думал о полетах, о западном ветре, о Каплях Дождя. Он даже не замечал, как заезженно-механически производил акробатические пассы, которые так ждал от него Смит. Мысли получались неравномерные.

Они выдавливались жидкими сгустками, потом твердели, высыпаясь гравием, а после вновь преображались. Странное ощущение, не смешиваясь с кровяным потоком, плавало из угла в угол сознания по своим геометрическим законам. В висках пульсировало, и парень отчетливо понимал, что это время. Такт движений тела и такт времени вошли в противофазу, и Энди вдруг остановился. Он не замечал нелепость позы, в которой замер. Дав тоже не двигался пару мгновений, словно терпеливо ждал продолжения.

Энди опомнился, когда понял, что Смит делает неуклюжие попытки вывернуться из-под него. Он взглянул свысока на партнера и почти рассмеялся. Дав напоминал раскормленного бультерьера, который старается изогнуться, чтобы понюхать под хвостом, одновременно пытаясь понять, что там не так. Там «не так» был Энди, потому что … он просто не двигался.

— Продолжать? — скосив набок усмешку, лениво спросил мальчишка.

— Ну, по меньшей мере, если не продолжать, то хотя бы кончать, — умоляюще промямлил Смит далеко не из самого лучшего жизненного положения.

— И что, я действительно так хорош в этом ремесле?

— Если бы был умнее, мог бы править миром.

— Ты действительно так считаешь? — Энди нравилось издеваться над Давом.

Конечно, находиться в такой, несколько неестественной позе, застряв между «оу-е-е-е» и «fuck you» (4), было для Дава, как бы немного совсем неудобно, и он не мог определить, чего в данный момент хочет больше.