Нанял меня один человек, чтобы я его нашел.
— Ну раз нашел, ко мне какие вопросы?
Стив достал стодолларовую купюру.
— Есть вопросы, раз спрашиваю.
Мужчина взял купюру.
— Взглянуть хочу на апартаменты, да и послушать, что скажешь.
— Не положено, вообще-то.
Стив достал вторую купюру.
— Идем, только быстро. Посмотришь, потом валяй свои вопросы.
Сторож пропустил Шона на территорию.
— Иди побыстрее. Не светись здесь.
— Меня уже нет.
Стив спустился по лестнице, прочертыхался, чуть не разбив ногу, и оказался в небольшом помещении.
Тусклый свет пробивался сквозь замызганные грязью полуутопленные в земле окна. Пахло сыростью и мокрой пылью. Вот оно, дно, куда пал ангел Роя. В помещении градусов двенадцать. Придвинутые к теплому коллектору, покрытые картоном ящики. Свернутая летняя куртка Энди. Видимо, спит на ней, как на подушке. У изголовья «кровати» коробка. В ней несколько пар дешевых носков, трусы, поношенная толстовка и изрядно потасканные джинсы. Шон с трудом узнал в них те, что покупал вместе с парнишкой.
Пачка бумажных носовых платков. Импровизированный стол, покрытый какой-то упаковочной пленкой. Аккуратно завернутая в полиэтилен булка и три пласта плавленого сыра. Почти пустой пакет с молоком. Бутылка с водой, зубная щетка, паста, обмылок, одноразовый бритвенный станок. Сердце Стива сжалось и забилось в самый дальний угол грудной клетки. То, что он видел, было уже не дно. Это - куда глубже. Он подумал о Рое. Сидит, упивается в хлам, а мальчишка живет. Выживает. Волны непонятного состава восстали в груди, и Шон ощутил тошнотворный привкус.
Адреналин, густо замешанный на гневе. Нет, не на гневе. На досаде. И не на досаде, неизвестно на чем, ибо никогда раньше он не испытывал подобных чувств. «И собака выживает, не уж-то человек не сможет?» Я убью тебя, Рой, ибо не знаю, как назвать то, что вижу. Нет предела человеческим возможностям, но ты не достиг бы их. Не смог, потому что сдох бы намного раньше. «Комнатка за десять долларов в день. Вполне уютная. Теплая. Есть все необходимое.
Нормально. Жить можно. Ну, по крайней мере, я еще не перекинулся, как видишь», — Стив так явственно слышит слова Энди. «А кто-то задает ненужные вопросы, чтобы кто-то другой очень плохо врал». «Тогда обещай, что больше никогда не будешь меня жалеть. Для меня это слишком тяжело». А видеть это не тяжело, Энди? Шона мутило. Переизбыток кофе, никотина, адреналина, отчаяния, злости… Он оглядывался по сторонам, словно надеялся, что это мираж, и все не так на самом деле.
