Еще не время впасть в отчаянье. Для жизни на улице это самое скверное. Теплый желтый свет в окнах посмеивается над замерзшим мальчишкой, сыто и довольно роняя мысль: «Сам виноват». А еще хочется в душ. Как славно пахнет мыло, но замок закрыт, и это теперь другой мир. И ключей нет. А был ли он, вообще? Был, но как кино. Рано или поздно, но оно заканчивается последним угасающим аккордом «конец»."
"Энди отправился на вокзал. Если повезет, можно будет устроиться в кресле и переночевать, а завтра… Завтра все сначала. Только труднее, потому что дрожжи вспенивают чувство одиночества и безысходности.
Парню повезло. Полно народу. С чемоданами, рюкзаками, сумками. Кто-то в начале пути, кто-то в конце, и лишь он один посередине. Застрял. Завис. Потерялся. Он подумал о Рое. Как ни старался весь день гнать прочь эти мысли, они не отступили. Рой. Это зазвучало в нем тонкой струной. Теплый комочек образовался слева в груди, разрастаясь и заполняя пустое место. Сердца нет, но Энди почувствовал, как оно одиноко болит там. Далеко.
Там, где он его оставил. Надо уснуть. Не получается. Саднит разбитая губа. Едва схватившаяся кожа треснула и сочится каплями крови. Солоноватая. И душа сочится. И мозг сочится. Хреново. Ой, как хреново. Наверное, мальчишка задремал или просто забылся. Парень не знал, сколько прошло времени, но вдруг вздрогнул, словно почувствовал легкое прикосновение к щеке. Никого рядом. Но он же точно ощущал ее. Видел, как она ходит между спящими людьми, перешагивая через тюки вещей. Как всегда, поднимает подол, чтобы не оступиться и не запачкать, а после стоит напротив и смотрит.
Глаза карие с зеленоватым напылением, потому что смотрит глазами Роя. Наклоняется и целует, чуть касаясь губами щеки. Волнистые пряди соскальзывают с плеча, касаются кистей рук. Легкие, словно взмах крыльев бабочки. Пахнут лавандой. Муза. Энди не уверен, но она все-таки успела шепнуть: «Мой ангел». Наваждение? Сон? Наверное, от голода мутится рассудок.
Рой вернулся домой уставший и опустошенный. Надежда, как обветшавшая в голых ветвях тряпка, устало трепыхалась внутри него.
Темно. Тихо. Никого. Дом показался нежилым. Чужим каким-то, словно и не жил в нем столько лет. Странно. Раньше, когда Энди уходил, он все равно оставался, а теперь не остался, потому что ушел. Маккена прошелся по гостиной. Бесцельно, просто было незачем. Только теперь увидел на столе карточку и ключи. Брелок буквой «Р» наверх. Рой. «Не боишься, что я обанкрочу тебя?» Нет, Энди, не боюсь. А ты не взял ни цента.
