Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рой взял его, пропустил сквозь пальцы, рассмотрел, явно стараясь привыкнуть к подарку, а после уверенно расстегнул пуговицы рубашки, сдернул ее с плеч и, обвив галстуком шею, произнес:

— Еще никогда моя сексуальность не была одета в фисташковое!

— Твоя сексуальность лучше всего выглядит голой, — прыснул Стив, — но фисташки, пожалуй, не попортят ее.

— Как возбуждающе, — чуть не прослезился Дик, — трахаться голым и в галстуке!

— Возбуждающе? — спросил Рой, поворачиваясь к Энди всем корпусом.

— Я шепну тебе потом, — прикусывая губу, сознался парень.

— А нам?! — возбудился Каррель. — Стойте! Мы же тоже хотим узнать!

Маккена неспешно поднялся, состроил особый, пропитанный желанием взгляд, и подошел к парню. Несколькими выверенными движениями он почти станцевал стриптиз, оказавшись в итоге сидящим поверх него лицом к лицу. Энди готов был откинуться назад, но спасительная спинка стула не позволила.

Стив улыбнулся, заметив почти невидимые волны, что поднялись пенным гребнем внутри парня. Долгий глубокий поцелуй… он был не просто долгим и глубоким… это словно воронка, что возносит смерч, втягивая в себя небесную мощь… почти выплеснул их наружу.

— Он сейчас его трахнет! — забеспокоился Дик. — Что же делать?!

— Ну, наверное, позволить ему! — с чувством ответил Каррель, не в силах отвести взгляд.

Рой остановился, взглянул на них через плечо и полуулыбнулся, полуусмехнулся.

— Испугались?

— Никогда не думал, что фисташковый такой возбуждающий, — сознался Дик, отводя взгляд.

Энди был едва жив. Волны отступали, все еще взбаламучивая песок чувств и осыпаясь мельчайшими брызгами. Маккена поднялся.

— Милый, — взмолился Дик, — я хочу перекрасить спальню!

— Она непременно будет фисташковая, — согласился Каррель.

"Шон продолжал стоять. Он был ошеломлен. Он уже не смог бы вспомнить, когда кураж Роя изливался так откровенно.

— Стив, — проговорил Дик, потому что, если не проговорил, непременно разрыдался бы. — Теперь подарок для тебя.

— Я уже даже боюсь, — подыграл Шон.

— О-па! — воскликнул Дик, раскручивая над головой какой-то лоскуток.