Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Да, он тёмная лошадка, – хохотнув, согласился Хьюго. – У вашей семьи больше жизней, чем у кошки, Лотти.

– Вот уж не знаю, – сказала Шарлотта. Она покосилась на Саймона, и тот поспешно отвёл глаза. Она нашла мать, брата и сестру, но потеряла отца. И Саймон не мог обещать, что война не заберёт остальных.

Когда с едой было покончено, Одичалые раздали им одеяла и тонкие матрасы, набитые листьями, и все разошлись по землянке спать. Уже через несколько минут повсюду раздавались посапывания, хотя Элоиза, устроившаяся у него на подушке, умудрялась храпеть громче всех.

"Полчаса Саймон ворочался, пытаясь устроиться и выбросить из головы тревожные мысли. Коварный голосок нашёптывал об ужасах, ждущих впереди, и отключить его не получалось. Наконец Саймон смирился с бессонницей, встал, обернулся воробьём и вылетел через узкое окно.

В лицо ударил прохладный воздух, и когда он превратился в сову, тёмный лес ожил. Насекомые жужжали, ночные животные рыскали в подлеске, и даже ветерок звучал в ушах музыкой.

Но Саймон не вслушивался: на бесшумных крыльях он поднялся в небо и пролетел над холмом, где действительно шумел водопад, о котором рассказывал Хьюго.

Устроившись на берегу реки, Саймон обернулся человеком. Над головой расстилалось усыпанное звёздами небо, и в свете полумесяца всё казалось нереальным. Под мелодичное журчание воды глаза закрывались. Он мог бы поспать здесь, в тишине и спокойствии. Принять облик животного и не волноваться, что его потревожат.

Но даже сейчас тревога не утихала, и в какой-то момент, не задумываясь, он снова достал карманные часы.

Осколки блеснули в лунном свете, и Саймон взял тот, что покрупнее, будто надеялся разглядеть что-то внутри. Но, конечно же, ничего не увидел.

От Осколков его отвлёк трепет крыльев, и рядом приземлилась сова – настолько легко и естественно, что Саймон удивился, когда она обернулась Ноланом.

– Я не вовремя? – спросил брат, взглянув на часы, и только тогда Саймон понял, что захлопнул крышку. Он прокатил Осколок между пальцев.

– Смотря чего тебе надо, – сказал он. – Снова пришёл орать?

Нолан со вздохом откинулся на локти, глядя в безоблачное небо.

– Прости за то, что я сказал в самолёте, – с большой неохотой выдавил он. – Ну, про то, что ты не считаешь нас братьями. За остальное извиняться не буду, – добавил он и покосился на Саймона, но с ухмылкой. – Потому что это чистая правда.

– Да не… – начал Саймон, но тоже вздохнул и опустил плечи. – Ты меня тоже прости.