Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что-то здесь не то…»

Иван нашел наконец определение тому смутному, неприятному чувству, которое не покидало его все эти дни: инсценировка.

В тот же день Кузьменко отправился к матери убитой. Элла Анатольевна повторила ему почти дословно все, что уже рассказывала Кате и Паше.

— Элла Анатольевна, не могли бы вспомнить, где именно Светлана назначила встречу? — спросил майор.

Петрова долго молчала, напряженно морщила лоб и наконец произнесла:

— В десять у хозяйственного. Здесь у нас хозяйственный магазин недалеко, в двух кварталах.

Разумеется, тогда, в субботу, в десять вечера хозяйственный был закрыт. Однако рядом находился коммерческий ларек, который работал круглые сутки. Вечером кусок тротуара перед магазином был освещен достаточно ярко. Район окраинный, метро далеко, никаких ночных баров поблизости нет, то есть народу, вероятно, в тот вечер было мало. В ларьке сидела девушка, которая работала в ночь с субботы на воскресенье.

— Ну как я могу вспомнить? — пожала она плечами.

— Я бы с удовольствием, но это ж не вчера было. Знаете сколько людей перед глазами мелькает?

— Эта женщина покупала у вас шоколадку «Баунти»! — выпалил наугад Кузьменко.

— Высокая, говорите? Полная? В пушистом белом свитере и джинсовой жилетке? Дайте-ка еще взглянуть. — Она взяла фотографию Светланы, разглядывала ее долго, внимательно, наконец произнесла:

— Правильно. Эта женщина покупала у меня в субботу около десяти шоколадку «Баунти». И мы с ней поцапались. Она нахамила мне, поэтому я запомнила.

Она что, преступница?

— Нет, — покачал головой Кузьменко, — она жертва. Ее убили той ночью на пустыре, поэтому очень важно, чтобы вы вспомнили, в какую она села машину.

— Ну, дела.. — присвистнула ларечница. — Да, точно. Она села в машину. Номер я, конечно не разглядела, но тачка была черная. Скорее всего «жигуль», но, может, и какая-нибудь иномарка, знаете, не из крутых — «Опель», «Фольксваген». Я особенно-то не разглядывала. Но заметила, что за рулем парень молодой, в кожаной кепке, козырьком назад.

Подробней я вам его описать не смогу. Все-таки темно было.

— Но вы уверены, что за рулем сидел мужчина?

— Ну, не знаю, вроде парень, — пожала плечами ларечница, — я заметила мужскую кепку, а лица не видела.

* * *

Останавливая машину возле дома на Мещанской, Баринов усмехнулся про себя и подумал, что никогда, ни разу еще не полагался на чьи-то бескорыстные добрые чувства. Не было необходимости, к счастью.