Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бубу видел, что лучшие друзья понурили головы, и ему так хотелось выйти вперед и произнести пламенную речь – как в кино, – но слов у него не было. Да и голоса. Просто хотелось разрушить тишину. Он поднялся, прокашлялся и сказал:

– Эй, парни, знаете, что говорит на прощание одна лесбиянка-вампир другой?

Юниоры удивленно подняли глаза. Бубу ухмыльнулся:

– Увидимся через месяц!

Послышались смешки, Бубу этого хватило, чтобы продолжить:

– А знаете, какая у лесбиянок самая частая причина смерти?

Несколько парней опять засмеялись.

– Волосяные шары в желудке! – прогрохотал Бубу и тотчас перешел к финальному аккорду: – А знаете, почему лесбиянки не едят заливного? У них нет хрена!

Раздевалка взорвалась от хохота. Парни смеялись то ли над шуткой, то ли над ним самим, – ему было без разницы. Главное, что смеялись. На гребне успеха Бубу повернулся к Давиду, стоявшему с каменным лицом, и спросил:

– А ты что нам расскажешь, коуч?

В раздевалке снова воцарилась тишина. Давид не шелохнулся.

Бубу сначала покраснел, потом побелел. Но тут на помощь, а может, на беду Бубу пришел Бенгт, который, прокашлявшись, встал с банкетки и сказал:

– А знаете, отчего у Бубу после секса глаза слезятся и уши болят?

Бубу беспокойно заерзал. Кое-кто из парней захихикал в ожидании шутки. Бенгт подозрительно широко улыбнулся:

– От перцового баллончика и полицейской сирены!

Хохот сотряс комнату. В конце концов даже Давид улыбнулся. Впоследствии он не раз мысленно вернется к этой сцене: всегда ли шутка – только шутка, не слишком ли грубой была именно эта, что допустимо в раздевалке, а что – вне ее? Можно ли перейти некие границы, чтобы снять напряжение и нервозность перед матчем, или ему следовало остановить Бенгта, встать между ним и парнями и что-то сказать? Но он ничего не сделал.

Стоял и слушал, как они смеются. Он вспомнит об этом, когда вернется домой и посмотрит в глаза своей девушке. Он никогда этого не забудет.

Сидевший в своем углу Амат и сам не заметил, как расхохотался.

Потому что это колоссальное облегчение. Он почувствовал себя частью команды. До чего же приятно встроиться в общий хор! Он будет стыдиться этого всю свою жизнь.

Беньи проснулся, только когда Кевин потряс его за плечо. Один из его величайших талантов заключался в способности проспать и прения о тактике Магган и Давида, и шутки Бенгта. Плюс у него имелось исключительное право реализовать этот свой талант.