Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вместо этого он проигнорировал приближающуюся опасность и с ревом, в котором слышалась вся его боль, вонзил кувалду в землю перед собой."

"Это была не атака. Это был якорь.

Всю свою оставшуюся силу, всю магию гравитации, всю свою любовь к брату и горе от потери он вложил в одну точку пространства перед собой. В том месте, где кувалда коснулась земли, начала формироваться крошечная сфера абсолютной черноты.

Точка была не больше горошины, но ее гравитационное притяжение было чудовищным. Воздух с оглушительным воем устремился к ней, увлекая за собой обломки, пыль, все, что не было зафиксировано.

Свет искривлялся вокруг сингулярности, создавая оптические иллюзии.

Харди, летевший на Бартоломея в прыжке, попал под воздействие гравитационной аномалии. Его звериный облик исказился, тело растягивалось в сторону черной точки. Он отчаянно сопротивлялся, его когти впивались в бетон, оставляя глубокие борозды, но сила притяжения была абсолютной.

— Барт? — в первый и последний раз за весь бой из-за респиратора прорвался человеческий голос.

Слабый, едва слышный, но полный узнавания и боли.

Бартоломей услышал этот зов, и слезы потекли по его окровавленному лицу. Но было поздно. Сингулярность нельзя просто так остановить.

Харди боролся до последнего, но постепенно его сопротивление слабело. Эссенция давала ему силу, но не могла изменить законы физики, которая в данный момент подчинялась магии и воле одного из Реккаров. Его тело сминалось, втягиваясь в безжалостный гравитационный водоворот.

Сингулярность существовала всего несколько секунд, но этого хватило.

Она сжалась до размера булавочной головки, а затем с оглушительным хлопком, исказившим само пространство, исчезла.

Тишина, наступившая после исчезновения аномалии, была оглушительной. На месте взрыва остался лишь идеально круглый кратер, края которого были оплавлены до стеклообразного состояния.

В центре кратера лежало изуродованное тело Харди. Его респиратор был разбит, баллоны с эссенцией разорваны. Багровая аура исчезла, звериный облик распался.

Он снова выглядел как человек — смертельно раненный, но человек.

Бартоломей, пошатываясь, спустился в кратер. Силы покидали его с каждым шагом, но он должен был дойти до брата. Просто не мог иначе.

Когда он опустился на колени рядом с умирающим Харди, тот медленно открыл глаза. В них не было безумия эссенции, не было звериной ярости. Только боль, усталость и… благодарность.

— Спасибо… — выдохнул Харди, и это были его последние слова.