Будем смотреть правде в глаза — без повара нам было не справиться.
— Повара?!
— Да. Без повара никак. И ещё, — он обещал плов на ужин.
— Ужин! Да… Ну знаете… Я… Ей богу…
— Да, сэр!
Когда Чамберс начинает говорить короткими фразами, то это означает одно — он взбешен до предела. Вот и сейчас еле сдерживается. Ещё немного и лопнет от негодования, как воздушный шарик.
— Успокойся, Легенда, — отмахнулся я. — Все живы, а повар цел. Кстати, ты любишь плов?
Зря я про плов вспомнил. Это было последней каплей, переполнившей нашего шефа.
Сначала он покраснел, как вареный рак, а потом начал ругаться. Орал, как корабельная сирена, минут пять, не меньше. Досталось и мне, и Кариму, и отсутствующему здесь Эндрю и даже малышу Рино прилетело.
Любит он покричать.
9
21 год по летоисчислению Нового мира
Перевал Арч-Корт
— Грязная! — удар. — Паршивая! — удар. — Свинья! — каждое слово чередовалось с сочными звуками ударов. Будто молотком по отбивной. — Я тебе такое дело доверил, а ты! Тварь! Убью! Собака!
Валявшийся в пыли мужчина терпеливо сносил побои.
Немолодой, с округлым брюшком и пухлыми руками. На толстых пальцах блестело несколько перстней. Он молчал, пытаясь сжаться в комок и прикрыть от ударов голову. Лишь иногда, когда очередной удар попадал в цель, он издавал слабый возглас, похожий на стон. Где-то вскрикнула женщина. Крикнула и умолкла, словно испугавшись, что её голос, ещё больше разозлит взбешенного Асхада."
"Чеченец наконец остановился и перевёл дух.
Он дышал зло и отрывисто, стиснув зубы. Сделал несколько шагов, сплюнул и привалился к крылу джипа. Во дворе дома, где всё происходило, было довольно многолюдно. Около двадцати боевиков, принадлежащих отряду Асхада и несколько местных жителей. Дело приближалось к вечеру. Опускались сумерки. Жалобно заблеял баран, обречённый превратиться в шашлык. Сразу за воротами виднелись обгоревшие останки машин. Они ещё дымились и в воздухе висел острый запах гари.
Неслышно ступая подошёл Умар.
Шевелюра, с обильной проседью, смуглое, дочерна загорелое лицо. Орлиный профиль и карие, немного грустные глаза. Классический образ горца. Он двигался легко, словно не шёл, а плыл по воздуху. Выцветшая до белизны разгрузка, истёртый камуфляж. Только оружие было как новое. Калашников, калибра семь шестьдесят два, с подствольным гранатомётом и семнадцатый Глок, в набедренной кобуре. С левой стороны, на лямке жилета, рукоятью вниз, прикреплён нож.
