Когда в пулемете закончились патроны, он отшвырнул его в сторону и схватил скользкий от крови автомат убитого радиста. В коротких паузах между разрывами были слышны гортанные крики врагов и захлебывающийся лай пулеметных очередей. Мы отвечали редкими выстрелами – берегли патроны. Шансов выжить не было. Тогда Карим и предложил пойти на прорыв. Самоубийственный, но единственно верный выход, чтобы избежать гибели всей группы. А над головой возвышались горы. Холодные, величавые и безразличные. Скальные изломы – словно морщины на лице Вечности.
Она заглядывает в твою душу, будто хочет увидеть там страх перед Небытием, в которое суждено шагнуть. Но эти мысли придут позже. В тот момент в голове стучала лишь одна – выжить! А жить нам оставалось не больше пятнадцати минут. Потом… потом мы пошли на прорыв, и меня, уже тяжелораненого, вынес Карим Шайя.
…Дьявол, ну и жара! Чамберс утверждает, что это акклиматизация. Может, и так, ему лучше знать. Мы высадились на небольшой поляне, окруженной валунами и каким-то колючим кустарником, с маленькими узкими листьями и длинными острыми шипами.
Ближе, как уверял Джек, места для посадки не найти. Еще на подлете он очень уверенно ткнул пальцем в этот небольшой каменистый пятачок. Пилот немного поморщился, но машину посадил лихо, словно это обычный аэродром. Уважаю профессионалов. Особенно когда от них зависит моя жизнь. Высаживались очень быстро, рассыпаясь по сторонам и занимая круговую оборону. Кто знает, чьи глаза смотрят на тебя сквозь прорезь прицела?..
Уже четыре часа мы упрямо ползем по склонам.
Под ботинками хрустят и осыпаются мелкие камни. Высохшие пучки трав даже от прикосновения превращаются в труху, осыпая нас колючими семенами. В горле пересохло, а глаза заливает соленый пот. Пыль… она хрустит на зубах, покрывает наши лица плотной серой маской, а в голове рефреном крутится строчка Киплинга: «Пыль-пыль-пыль-пыль от шагающих сапог!»"
"Вместе с нами идут два сержанта из роты полковника Бирсфорда. Да, все-таки нашлись два сумасброда, из числа тех, кто умеет держать язык за зубами.
Полковник поручился за них, как за самого себя. По его словам – этих парней он знает очень давно, еще со времен Старого мира. Одному – лет тридцать, второму – около сорока. Того, который моложе, звали Чак Карраччи. Итальянец по происхождению, выросший в Питтсбурге. Здоров как бык, черноволос и упрям как мул. На его смуглом запыленном лице темнеют дорожки пота – он тащит на себе большую часть груза и пулемет FN Minimi Para.
