Он сказал, что мечтает уединиться:
– Добровольно пошел бы в робинзоны. Если бы для меня на этой земле нашелся необитаемый островок.
– Никогда бы не подумала, что мы мечтаем об одном и том же… – именно так она и сказала: «Об одном и том же», и подарила угодья в сосновой пуще.
Этот чистый пьянящий воздух, пресные водоемы и даже воркующий на болоте филин всякий раз напоминали пророненные однажды слова, вселившие тогда смутную надежду…
Для Роланда Родионова была единственным человеком, перед которым он не постеснялся излить душу.
Ему показалось, что только Матушка может по-настоящему понять его. Остальные его боялись. Так было на самом деле. Правда, Роланд не мог предположить, что и Матушка испытывает к нему нечто похожее на страх. Он был убийцей, а значит, он уже не был нормальным человеком. Он потерял бога."
"Роланд позволил себе расслабиться только один разок, но Матушка не оставила его слова без внимания. Вскоре она подарила Роланду лес. Он не был пустынным. На опушке стоял дом.
Он, тот который всегда ютился в спартанских условиях, стал хозяином собственного дома в живописном месте.
Это была бывшая дача одного из высокопоставленных чиновников ЦК КПУ, выстроенная еще в семидесятых под сенью густых крон в загородном заказнике. Огромных размеров двухэтажный особняк был сработан из дубовых бревен и органично вписывался в естественный антураж смешанного леса.
Роланд стал для близлежащего Гнидына кем-то вроде вельможного пана. Все фермеры округи сносили ему добровольный оброк мясом, салом, яйцами и молоком.
Как во времена Ярослава Мудрого. Он купался в изобилии. А еще его наделили полномочиями егеря. Аккурат перед отправкой в Крым, туда, где у Матушки был не надежный союзник, а скорее завуалированный враг дядюшка Цезарь, тоже числившийся в егерях. Этим Матушка давала понять всем, что свято место пусто не бывает. И в случае чего крымские угодья найдется кому сторожить. Родионова торжественно вручила ему удостоверение блюстителя правил природопользования и законов об охоте. Кто-то улыбнулся, посчитав церемонию обычным стебом при дворе Матушки.
С чувством юмора у нее было в порядке. Но Роланд был не из тех людей, которые предоставляли собственную персону в качестве повода для зубоскальства, а потому, находясь рядом с ним, люди старались меньше улыбаться. Да и ни к чему утруждать щеки натянутой улыбкой. Здесь не было ничего смешного. Роланд воспринял сей презент с благоговением. Об истинном значении такого дара знала только Матушка и он.
Она поняла его.
