* * *Роланд Кутателадзе мог заставить сделать что угодно кого угодно, мог выполнить любое поручение хозяйки, если б даже оно было сопряжено с десятками препятствий в виде человеческих жизней. Он не любил, когда ему мешают. Хозяйка держала его на привязи, как цепного пса, готового разорвать любого, кто осмелится встать на ее пути.
Роланд, уроженец Тбилиси, был из тех людей, о которых говорят, что они своей смертью не умрут. Он был прирожденным воином, для него единственной реальной властью была власть кулака, и убедить Роланда в чем-либо можно было лишь еще большей силой, чем обладал он сам.
Это был человек недюжинных физических возможностей. И так как ничего больше делать не умел, а если точнее, и не хотел, то добывал себе на пропитание именно кулаками. Еще в двенадцатилетнем возрасте отец отвел его в секцию дзюдо, это и определило его судьбу…
Настали времена перестройки. Роланд подрядился работать вышибалой в только что открывшемся казино на Крещатике. Правда, на этой должности он продержался недолго.
Здесь тоже платили гроши. Он повздорил с хозяином игорного заведения и уволился. Оказавшемуся без средств к существованию Роланду не оставалось ничего иного, как вернуться в кикбоксинг. Но теперь он стал посещать секцию, которую организовал его старый друг Олег Никанкин, бывший чемпион СССР по боксу, в несколько иных целях. Днем здесь тренировались мускулистые ребята, которые под руководством одного из известных авторитетов по прозвищу Шмайсер собирали дань с лоточников, трусили бары и забегаловки Киева, под их контролем находился центральный рынок, частные автостоянки, все внебанковские валютные операции.
Ну а вечером Олег Никанкин тренировал таких же крепких парней. Только это была команда, защищавшая владельцев баров и забегаловок от первых.
Олег создал кулак, который в городе знали воротилы всех мастей и пользовались его услугами за сносную плату. Это было что-то вроде охранного бюро, хотя, бывало, Олег договаривался со Шмайсером, и они действовали сообща.
Роланд Кутателадзе стал подручным Олега и, поварившись в этой каше, понял, что создан для такой жизни.
Но больше ему приглянулось выколачивать деньги из бизнесменов, нежели защищать этих капиталистов. На первых порах он ненавидел любого, кто ездил на иномарке, и морально был готов «замочить» каждого, кто «жил за счет обманутого народа». Слова «капиталист», «коммерс», «барыга» он произносил с презрением. В его небогатом лексиконе данные термины были зачислены в разряд ругательных.
