Я сдохнуть готова за одно прикосновение, а он отталкивает, отшвыривает, отрывает и бросает в сторону, как надоедливую сучку. Я и есть сучка. Повернутая только на нем. И с каждым днем все сильнее, как будто на иглу подсела и слезть не могу. Даю себе слово и опять срываюсь, стоит только увидеть эту ухмылочку и прищуренный взгляд. Да, я хочу его, да, я с ума схожу. Если это любовь, то будь она проклята трижды, вот так поджариваться живьем от этой жажды. Думать о нем. Думать-думать-думать. Двадцать пять часов с сутки: на парах, на практике, за ужином, глядя на небо, так похожее на его глаза, касаясь своих волос и губ, вспоминая, как целовал.
Трястись от его имени, от звука голоса, от упоминания о нем, прижимать руки к груди и чувствовать, как сердце гудит и вибрирует в дикой пляске. Невзаимность — это больно. Невыносимо. Я не просто его люблю — я скоро свихнусь от этих эмоций, а ему все равно. И эта жалость, за которую хочется выцарапать ему глаза. Пусть себя жалеет. Не меня.
Самое мерзкое, что я видела его насквозь.
Все пороки, грязь, мрак — и все равно хотела. Без иллюзий и вознесения на пьедестал, я как-то внутренне чувствовала, что он меня сожжет дотла. Видела в его глазах приговор, наверное, вот так смотрят в глаза собственной смерти и, вопреки здравому смыслу, идут ей навстречу или ступают с головокружительной высоты вниз, потому что бездна манит. Слишком хорошая для него? Так он сказал? Маленькая?
Примерная? Нежная и чистая? Это он меня не знает. Ни черта обо мне не знает. Думает, я наивная? Да я столько дерьма, грязи и тьмы видела, что он даже не подозревает.
Я просто похоронила ее внутри, глубоко, потому что он заставил поверить, что я ему небезразлична. Но она живет там — густая, черная, и по ночам я слышу, как она ползет по стенам, подбираясь к моей постели, как шепчет мне страшным голосом, что может меня сожрать, если я открою глаза. Только рядом с ним я переставала ее бояться… Возможно, чувствуя, что его тьма страшнее моей, сильнее. И меня тянуло в него. Непреодолимо, дьявольским магнитом.
Зализывая рану за раной, я рвалась опять на растерзание и ничего не могла с собой поделать. Пока внутри что-то не щелкнуло, и я не поняла, что хочу открыть глаза и встретиться с собственными демонами лицом к лицу. Не хочу больше их держать цепями. Я не такая, какой они все меня видят.
Бывают мгновения, когда человек полностью меняется, что-то случается с его сознанием, и он становится другим. Я сама не знаю, как протянула руку к сотовому и набрала Славика.
