Круг перемен читать онлайн

— Ну, положим, не все, — пробормотала Анфиса и погладила Инну по коленке, обтянутой джинсами. — Не знаю, чем тебя утешить, но уверена, что ты должна поехать домой, в Россию.

— Домой? Ты шутишь? — Инна опустила голову и вытерла нос дрожащими пальцами. — Я вся в долгах, мне не на что купить билет, понимаешь? Я нищая, безработная и никому не нужная.

— Глупости. — Анфиса нахмурилась. — Значит, так: завтрашний день тебе на сборы, а послезавтра летим в Россию, и не возражай. Больше я тебя от себя не отпущу, там более что мы уже подъехали к гостинице.

Имение Беловодовых,

1918 год

Матвей смотрел, как дымятся развалины особняка, и не мог заставить себя поверить в действительность. Он подошёл к кучке крестьян, обсуждавших пожарище, и не узнал своего голоса:

— А где хозяйка?

От того, что предстояло услышать, его заранее колотила нервная дрожь. Под пулями не боялся, а здесь оробел до немоты.

К нему повернулся смутно знакомый сельчинин и словоохотливо пояснил:

— Померла Марфа Афиногеновна, Царство Небесное.

Трофим похоронил третьего дня. Она сильно сдала, когда узнала, что племяш её, Матвей Степанович, на войне сгинул. К ней, вишь, невестка приехала, Верой звать, да свалилась в горячке, едва выходили. А когда Вера Ивановна опамятовалась, то сказала, что ей принесли письмо, мол, погиб твой муж и приказал не поминать лихом. Я-то всё доподлинно знаю, потому как горничная Марфы Афиногеновны — моя сеструха двоюродная. Кабачковы мы, может, слыхал?

Не в силах произнести ни слова, Матвей помотал головой.

— Ну вот, — вздохнул мужик. — Сразу опосля смерти хозяйки ночью и полыхнуло. Тогда в доме только невестка оставалась, Вера Ивановна, мабудь, сгорела. Пламище до небес подымалось — никто бы не уцелел.

— Да ихняя Вера хоромы и подожгла, — вмешался старик в тулупе (это летом-то!). — Гляньте, на пути от хлева до крыльца сено натрушено, чтоб горело ярче.

Дед вгляделся в Матвея:

— Ты откуда, мил человек, будешь?

— Прохожий, — ответил Матвей. Он не опасался, что его могут узнать, — германский плен меняет людей до неузнаваемости: в бараки попал молодой, а вышел беззубым стариком.

Хорошо помнился взрыв снаряда в окопе, а потом полный провал в памяти. Очнулся в куче тел, перемолотых артиллерией. Заслышав немецкую речь, он поднял голову и наткнулся на взгляд водянисто-серых глаз из-под рогатой стальной каски. Немец опустил фляжку, из которой пил, и крикнул кому-то невидимому:

— Ганс, один русский очнулся.

— Пристрели его, Йоган, чтоб не возиться.