Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но она действительно не тот человек, которому можно что-то доверить. Слишком избалованная и взбалмошная.

– Аслан возьмет тебя на работу, сделаем как хочешь, только успокойся, – умоляюще шепчет моя мягкотелая жена, ставя меня в ужасное положение. – Правда ведь, Аслан?

Ну и что я скажу рыдающей девушке? Нет, не возьму? Черт! Еще и Лила смотрит на меня тем жалобным, просящим взглядом, перед которым я просто не в силах устоять. Этой не откажешь, даже если захочешь. Она ведь своя, родная. Если расстроится, то и я расстроюсь.

"– Конечно, – обреченно вздыхаю я. – Устроим тебя в приемную к Саиду, он как раз жаловался, что неплохо бы ему секретаря.

– К Саиду? – всхлипывает Милана, размазывая слезы по лицу. – Ладно, как-нибудь потерплю этого Кена, – шмыгает она носом, невольно вызывая мой смешок.

Что не говори, но девчонка-то забавная. Жаль голова забита принцем на белом коне, который возьмет ее замуж. И что ей не живётся спокойно?

– Милана! – одергивает ее Лила. – Не смей говорить такого при Саиде!

– Что я, дурочка что ли, с начальником ссориться? – окончательно успокаивается она.

– Ты прости, что я тебя беспокою, Аслан, но к кому бы я еще пошла? К чужим людям папа меня не пустит, он же как бы строгий, поэтому я и обратилась к тебе. Ты же наш зять, родственник, он не откажет, да и Лила будет рядом со мной. Кстати, придете завтра на ужин? – как всегда непосредственно выкладывает она все, как на духу.

– С удовольствием, – уже забавляясь, отвечаю я.

Представляю лицо брата, когда он узнает, что предстоит работать с этой малахольной.

Саид меня убьет, но это будет ему уроком.

***

– Ты выглядишь как тот мышонок из мультика, когда он что-то задумал, – говорит Лила уже в спальне, выйдя из душа в одной из своих коротеньких ночнушек.

Попив чаю с девочками, Милана отправилась домой, пообещав «обработать» родителей да нашего завтрашнего прихода.

– Признавайся, мой злой гений, что у тебя на уме? – садясь на меня верхом, спрашивает Лила, и наклонившись, принимается расстёгивать мою рубашку, целуя открывающиеся участки кожи.

– Не знал, что ты смотрела этот доисторический мультик, тебя, наверное, и на свете не было, когда он шел, – поддразниваю ее я, хотя дышать становится все тяжелее от ее действий и ощущения мягких губ на своей коже.

– Эй! Я люблю Пинки и Брейна! – кусает она меня игриво за бок. – И хватит тут хвастаться своими годами!

– Скорее уж плакаться, – хмыкаю я, переворачиваясь и подминая ее под себя.