Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

“Но я же не разбойник, каким меня англичане считают, – говорил Поль Джонс, – а если моим славным ребятам так уж хочется ужинать непременно на серебре, так пускай они едят у меня по-графски… У них так мало радостей в жизни!” Вскоре, отдохнув с командой во Франции, он снова появился в морях Англии на “Простаке Ричарде”; на этот раз его сопровождали французские корабли под флагом некоего Ландэ, уволенного с флота как сумасшедшего. Джонс взял его к себе на службу. “Я и сам, когда дерусь, – сказал он, – тоже делаюсь не в себе.

Так что этот полоумный парень вполне сгодится для такого дела, каким мы решили заняться…” На траверзе мыса Фламборо Джонс разглядел в тумане высокую оснастку пятидесятипушечного линейного фрегата “Серапис”, который по праву считался лучшим кораблем королевского флота; за ним ветер подгонял красавец фрегат “Графиня Скарборо”…"

"Сначала англичане окликнули их в рупор:

– Отвечайте, что за судно, или мы вас утопим!

Поль Джонс в чистой белой рубахе, рукава которой он закатал до локтей, отвечал с небывалой яростью:

– Потопи меня или будь проклят!

В этот рискованный момент “сумасшедший” Ландэ на своих кораблях погнался за торговыми кораблями.

Благодаря явной дурости Ландэ маленький “Простак Ричард” остался один на один с грозным королевским противником. Прозвучал первый залп англичан – корабль американцев дал течь и загорелся, при стрельбе разорвало несколько пушек.

Корабли дрались с ожесточением – час, другой, третий, и битва завершалась уже при лунном свете. Круто галсируя и осыпая друг друга снопами искр от пылающих парусов, враги иногда сходились так близко, что к ногам Джонса рухнула бизань-мачта “Сераписа”, и он схватил ее в свои объятия.

– Клянусь, – закричал в бешенстве, – я не выпущу ее из рук до тех пор, пока один из нас не отправится на дно моря!..

Палуба стала скользкой от крови. В треске пожаров, теряя рангоут и пушки, “Простак Ричард” сражался, а из пламени слышались то свист, то брань, то песни: это раненый Поль Джонс воодушевлял своих матросов.

– На абордаж, на абордаж! – донеслось с “Сераписа”.

– Милости прошу! – отвечал Джонс. – Мы вас примем…

И английские солдаты полетели за борт, иссеченные саблями. Но мощь королевской артиллерии сделала свое дело: “Простак Ричард” с шипением погружался в пучину.