Полицейские проверяли каждый голубой «Эскорт» в округе, допрашивали каждого владельца. Джилл Темплер, рассчитывая на широкий отклик общественности, передала подробное описание машины в прессу. Отклик не заставил себя ждать: соседи принялись доносить на соседей, отцы — на сыновей, жены — на мужей, а мужья — на жен. Предстояло проверить и перепроверить данные на более чем две сотни голубых «Эскортов», а в случае неудачи перейти к другим моделям светло-голубых автомобилей с закрытым кузовом. На это могли потребоваться месяцы; недели — наверняка.
Джек Мортон, только что получивший ксерокопию очередного списка, обратился к своему доктору по поводу распухшей ноги. Доктор сказал, что Джек слишком много ходит пешком в дешевой неудобной обуви. Об этом Мортон знал и без доктора. Он опросил так много подозреваемых, что уже никого из них не помнил: все были на одно лицо, да и вели себя одинаково — сплошь боязливые, почтительные, простодушные. Если бы только Душитель допустил промах! Не было ни одной стоящей улики, ни одного ключа к разгадке.
Мортон считал, что, разыскивая машину, они идут по ложному следу. Ни одного ключа к разгадке. Он вспомнил про анонимные письма, которые получал Джон Ребус. Повсюду ключи к разгадке. Быть может, в данном случае так оно и есть? Быть может, улики слишком заметны, чтобы на них обратили внимание, или, напротив, слишком неявственны? Дело об убийстве почти никогда не обходится без какой-нибудь чрезвычайно важной, бросающейся в глаза улики, которая валяется где-нибудь и только и ждет, чтобы ее подобрали.
Но Мортон знать не знал, где искать такую улику, и именно поэтому он пошел к врачу, рассчитывая хоть на какое-то сочувствие и на несколько дней отдыха. Повезло же Ребусу заболеть в такое горячее время! Мортон от души желал оказаться на его месте."
"Он поставил машину на двойной желтой линии у входа в библиотеку и не спеша вошел. Огромный вестибюль напомнил ему о тех временах, когда он сам прибегал сюда ребенком и жадно листал книжки с картинками, взятые в детском отделе.
Раньше детский отдел находился внизу. Мортону стало интересно, остался ли отдел на месте. Бывало, мать давала ему деньги на автобус и он отправлялся в центр города якобы для того, чтобы обменять библиотечные книжки, а на самом деле — побродить часок-другой по улицам, дыша воздухом будущей взрослой, свободной жизни. Он следовал за американскими туристами, посмеиваясь над их показной самоуверенностью, над толстыми бумажниками и животами.
