Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Может он в больнице, Костас? – голос ее дрожал – Я не могу поверить, что такой здоровый на вид мужчина может так сразу умереть.

Костас натягивал свитер.

– Не знаю, не знаю. Не стали же бы они звонить, что он умер. Сказали бы, что болеет… – возразил он сокрушенно. И так его слова прозвучали отрезвляюще, что из глаз его жены опять брызнули слезы. Она, горько заплакала, уткнувшись в подушку.

Костас сочувственно похлопал ее по плечу:

– Вставай, вставай, некучи. Я жду тебя внизу.

Все остальное прошло, как в тумане.

Несколько раз Марица чувствовала, что ноги не держат ее и, если она не присядет, то упадет. В голове носились разные странные мысли, одной из которых была: «Как хорошо хоть, что в Адлере нет снега и можно нормально провести похороны…»"

"Разговор с Саввиными детьми привнес какое-то просветление. Она смотрела на них и искала черты Саввы. У младшей они были не особенно заметны. А вот у Наташи, такая же манера, как у отца, смотреть чуть исподлобья, такая же форма головы и очертание губ.

Да, она похожа на него и, кажется, такая же умница, а то ж, как бы она смогла окончить институт, работать в школе. Марица очень привязалась к этой девочке. Странно, но Наташа не плакала у гроба. Марица все время стояла у его ног. Смотрела на потемневшие, обострившиеся черты лица Саввы, и не хотела верить, что сегодня его отвезут на кладбище и больше она его не увидит.

Как бы издалека слышался людской говор, резко пахло мимозой, пролетела жужжа пчела, слабый ветерок шевелил ветви огромной вербы, растущей напротив дома.

Все это она видела и не видела, слышала и не слышала. Кто-то взял ее за рукав. Марица отрешенно оглянулась. Это была Катя.

– Спасибо тетя Марица, что приехали с дядей Костасом. – Черные круги под глазами показывали, что девочка почти не спала эти дни.

– Катя, кого же мы потеряли! – воскликнула Марица, обнимая ее, и горько заплакала, спрятав свою голову у нее на плече. Она почувствовала, как сильно затяжелелось на сердце и, как сводит скулы лица от почти беззвучного захлебывающегося плача.

Постояли так некоторое время. Объявили последние минуты перед отправкой на кладбище. Марица быстро подошла к изголовью, снова посмотрела на красивое лицо Саввы. «Бедный, ты, бедный Савва! Как же рано ты от нас ушел! И ведь чувствовал, намекал о скорой кончине…». Марица протянула руку, хотела погладить его по голове, но вдруг отдернула ее, и, наклонившись, поцеловала лоб. На секунду ей показалось, что сейчас потеряет сознание.