Не кто иной, как он, представил Китти блестящего кузена-француза, и ничего не могло быть естественнее, как он сам признавал, желания Китти познакомить его со своей новой подругой."
"Явившись в Ганс-Креснт с твердым намерением прокатиться с Оливией в Ричмонд в собственном каррикле, он обнаружил шевалье, принятого запросто и совершенно успевшего обворожить миссис Броти и ее дочь.
Последнее обстоятельство легко объяснялось: все в шевалье выдавало человека благородного происхождения и воспитания. Непринужденные манеры и красота привлекали Оливию, привычки зажиточности, упоминание о замке в Аверне и дяде-маркизе, несомненно, расположили в его пользу миссис Броти.
Молодой француз, путешествующий ради развлечения, родственник девушки, помолвленной со старшим сыном лорда Легервуда, был, несомненно, подходящей партией, и если его состояние не имело шансов соперничать с богатством сэра Генри Госфорда, то все же давало гарантии достаточные, чтобы поладить с матерью Оливии. Однако и мистера Веструдера, высокого и самоуверенного, миссис Броти приняла вполне приветливо.
Ей льстило его внимание к дочери, и она немного побаивалась его. Если у нее оставались сомнения относительно положения шевалье, то мистер Веструдер с этой точки зрения не вызывал никаких подозрений. Признанный всеми светский лев, он принадлежал к тому избранному обществу, которое высокомерно отвергло ее, его так носили на руках, что добиться его расположения почла бы за честь любая леди. Только истинная природа его намерений и конкретные размеры состояния волновали ее.
Мистер Веструдер не делал попыток просветить ее ни по одному из пунктов. Он имел собственные соображения по поводу того, как именно удалось предприимчивой даме женить на себе покойного Оливера Броти, и полагал, что последнее обстоятельство являлось для маменьки Оливии куда более важным. Он не сомневался, что она продаст любую из своих дочерей, ни секунды не колеблясь, окажись только цена достаточно высокой. В сущности, она предпочла бы для Оливии брак с престарелым сэром Генри, но если дочь проявила бы непокорность, она, полагал мистер Веструдер, не отказалась бы от других, менее лестных предложений.
Он был не единственный, кто закидывал удочки у прекрасной Оливии, но, пока не обнаружил шевалье, уютно расположившегося в гостиной Ганс-Креснт, не опасался соперничества.
Застыв на пороге и улыбаясь Оливии, он, приподняв бровь в сторону шевалье, одаривал всех взглядом, который одновременно бесил и страшил миссис Броти.
