Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лекарство, слова о сумасшествии, дикая реакция на врачей, обморок при виде ребенка — пожалуй, все это зашло слишком далеко…

— Да уж, млять, — выпрямившись, второй директор мрачно ругнулся… и тут же едва не задохнулся от резкого удара об стену. — Цепеш, какого х…

— Заткнись, Харлей, — оборвав того на полуслове, Владислав сжал пальцы на горле байкера чуть сильнее, глядя прямо в полные удивления карие глаза. Пускай в габаритах он главарю банды слегка уступал, но ростом был выше, да и намного, намного злее. — Просто заткнись.

Или ты мне сейчас расскажешь все, как есть, или я за себя не отвечаю…

Пожалуй, первый раз за всю свою насыщенную самыми разнообразными событиями жизнь, Владислав Алехин находился в состоянии почти неконтролируемой ярости.

Глава 17

Разговор состоялся этим же днем, в доме Харлея.

Первым делом байкер перенес спящую сестру в машину. После чего, раздав указание Шуту, нарычал на только что объявившихся в клубе Санька и Жеку, с трудом сдержался, чтобы не намылить шею финансисту, и сам полез в машину.

Непривычно молчаливая Неаполь, качающая головой в ответ на действия своего буйного рокера, покорно заняла место за рулем — вести машину в таком состоянии Добрынин явно был не способен.

Впрочем, Владислав чувствовал себя ничуть не лучше и, чтобы держать себя в руках, потребовались немалые усилия. Разговаривать в клубе рыжий байкер отказался наотрез, и все, что оставалось Алехину — это неотрывно следовать по дороге за немецким внедорожником одного из владельцев «Максимуса».

"Только разместив Станиславу в ее комнате, Харлей поманил за собой потенциального зятя, попросив неформалку присмотреть за сестрой. Для разговора байкер выбрал собственный кабинет, находящийся на первом этаже напротив лестницы и, первым, что он сделал — открыл бар.

— Присаживайся, — рухнув к офисное кресло, жалобно скрипнувшее под немалым весом, рыжий махнул рукой в сторону небольшого диванчика рядом со столом. Развернувшись, байкер опустил жалюзи на окне, погружая комнату в полумрак, и, выудив из бара в виде глобуса пару пузатых бокалов, хмыкнул.

— Разговор затянется.

— Спасибо, я постою, — опершийся спиной на стеклянные дверцы книжного шкафа, Владислав хмыкнул, складывая руки на груди. Скопившееся нервное напряжение явно давало о себе знать, и сидеть на одном месте он чисто физически был не способен. — У Стаси погиб ребенок, поэтому она ненавидит врачей?

— Дебил, что ли? — обалдело посмотрел на него Харлей, так и не донеся коньяк до рта.