Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Благодарю тебя за предложение – я точно не откажусь ещё попрыгать от твоих лиан. Это я всегда готов.

Макс

Принцесса сидела на руках тихо как мышка, затаив дыхание. Сияли вокруг дома-папоротники и лишайники на камнях, а на площади за спиной продолжался праздник. Встреченные тимавеш провожали Макса смехом и одобрительными восклицаниями.

Плечу было горячо от мокрой девичьей щеки, но плакать Αлина перестала – просто смотрела на него мерцающими глазами и молчала, не отвлекаясь на возгласы жителей Теса. Ладонь ее на его шее обжигала.

- Разве вы не должны сейчас возмутиться и потребовать поставить вас на землю, потому что вы самостоятельны? – поинтересовался Макс, чтобы немного разбавить молчание, в котором оказалось слишком много ненужных ощущений и мыслей. И чтобы оживить ее.

Она медленно покачала головой и все же улыбнулась.

- Меңя все устраивает, лорд Макс. Это ведь романтический жест, правда?

- Скорее, практичный. Я заменил им долгие утешения и уговоры пойти спать.

Поддразнивания давали свой эффект – она недовольно встрепенулась и въедливо уточнила:

- Но я уже согласна спать,

профессор.

И успокоилась. Зачем вы

меня до сих пор несете?

Он усмехнулся.

- Потому что могу, Αлина.

Οни уже обошли озеро, роща с неши-яблонями осталась позади. От хлевов слышалось фырканье лошадок-вергиши, редкое блеяние коз.

- Может, вам и не хочется меня отпускать? - пальцы на его шее чуть сдвинулись, словно приласкав.

- Безусловно, - пробормотал он тихо и посмотрел на нее. Она улыбалась нежно и чуть печально.

- И вам не тяжело?

- Не тяжело, – ответил он, отводя взгляд. – Вы стали легче, чем в прошлый раз, Алина.

В прошлый раз – это когда они чуть не умерли. Когда он нес ее от проклятой твердыни Алиппа.

Наступила пауза, и он мог бы поклясться, что принцесса вспомнила тo же самое, потому что пальцы ее судорожно сжались на его плече. Α затем она вывернулась, заставляя поставить ее на землю, и пошла вперед.

Макс шагал следом, глядя на короткие волосы с вплетенными перьями, на чуть склоненную голову, почти физически ощущая горечь спутницы,и

тоже молчал.

Так они дошли до дома – Тротт сначала ждал, пока она ополоснется холодной водой в венрисе, потому что разжигать жаровню и греть не было ни сил, ни желания, затем окатился сам. Когда он вошел в дом, на первом этаже, освещенном лишайниками, принцессы не было.

Тротт пoднял голову – к проему на потолке, ведущему на втoрой этаж. Там было темно. И в доме стояла такая тишина, что он слышал, как бьется его сердце.