Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вместе с Тарэксом к повешению приговорили еще трех его наиболее отъявленных головорезов, против которых во время следствия были собраны необходимые показания.

И тут встал вопрос, кто будет исполнять приговор. Бургомистр Вельцман, сделав самые честные глаза, заявил, что палача в городе, к сожалению, нет. То есть он был, но в результате последних событий горожане на радостях немного поломали ему ребра, основательно понизив его работоспособность. А рыцари и солдаты считали несовместимым со своей честью исполнять подобные обязанности.

– И что, другого палача в городе совсем нет? – спросил Федор у губернатора.

– Профессия очень непопулярная, нехорошо все-таки убивать беззащитного человека… – ответил чиновник, пожав плечами.

– Можно подумать, что гопники, впятером забивающие до смерти случайного прохожего, достойны большего уважения, – хмыкнул Федор.

– Бывает и так, – вставил свое слово Вельцман, – что палачи иногда казнят невиновного.

– Чтобы палач казнил невиновного, свидетели должны дать неправильные показания, следователю, ведущему дело, необходимо подтасовать факты, адвокату подсудимого наплевательски отнестись к своим обязанностям, прокурору проигнорировать все эти нарушения, а судье формально подойти к своим обязанностям.

А больше всего будут презирать именно палача. Несправедливо это, – вставила свое слово королева.

– Виола, – шепнул ей на ухо Федор, – вот хороший повод отменить или отложить казнь. Лорд, конечно, отъявленный подонок, но мне кажется, не стоит вам, почти ребенку, давать приказы об убийстве.

Нехорошо это как-то. Нельзя тебе быть жестокой…

– Ну хорошо, сэр Федор, – вдруг сказала Виола. – Я жестокая, а ты добрый. Я стольким обязана тебе, что, если ты сейчас обратишься ко мне с просьбой его помиловать, я выполню твою просьбу. Но когда лорд соберет себе новое войско, он начнет сводить счеты с мирными горожанами и крестьянами, убивать и пытать их жен и детей, жечь дома. Ты достаточно добр, чтобы допустить это? Ты готов взять ответственность за свою доброту на себя?

– Не знаю.

Как-то не подумал…

– Будешь обращаться с просьбой о помиловании?

– Нет.

– А я готова взять ответственность на себя за свою жестокость. Чтобы вот это больше не повторялось… – И юная королева показала рукой на многочисленные веревочные петли на ветках дуба, на которых еще недавно раскачивались повешенные крестьяне…

– Наверное, ты права.

– На самом деле, сэр рыцарь, мне выгоднее отпустить Тарэкса к герцогине.