Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ведь он уже выдрессировал меня, как собаку Павлова, научил реагировать на свой голос и приказы.

Так, значит, никакой свободы слова и передвижений? Даже мнимой?

Медленно иду к своему рюкзачку, сиротливо примостившемуся на кресле возле полукруглого трюмо с зеркалом. Достаю его и хочу нажать на «вызов», но телефон начинает вибрировать в моих руках. Сначала пугаюсь, как будто отвыкла от банальных действий и разучилась отвечать на звонки, а потом всё же нажимаю на прием вызова.

Но это не Сашка, а я даже не разглядела, кто звонит, перед глазами мутная пелена.

То ли слезы, то ли усталость так действует, то ли здесь не слишком светло.

– Марьяна! – в ухо гремит голос дяди. – Ты, маленькая дрянь, почему не берешь трубку?!

Сжимаю телефон в руках и беспомощно прикрываю глаза. Почему он кричит? Почему они все приказывают и кричат?! Он совсем обо мне не волновался?

– Вот что ты нас втянула, неблагодарная? – это трубку вырывает тетя Лариса, едко и противно шипя мне прямо в ухо, так ощутимо изливая на меня свою ненависть, копившуюся годами.

– Девочки плачут, их напугали бандиты! По твоей милости Вова чуть в больницу не загремел! Искололи уколами, весь на нервах! Ты его бизнес разрушила, спуталась с бандитом, проститутка, а теперь из-за тебя всё под откос летит!

– Не ори, Лара! – снова дядя, продолжает ругать меня, а я трясусь, бледнею и не могу вымолвить и слова. Наши взгляды с Басмановым ведут перекрестную войну. Он сверлит меня своим, а я молча, трусливо прошу меня защитить, потому что он виноват в развале агентства дяди.

Или всё же я?!

– Марьянка, ты слышишь, негодная?! Слышишь? Меня в налоговую вызывают! Работников уволить придется! Клиенты телефон оборвали! Мы из дома боимся выходить! А ты… Ты…

– Вова, Вова! – тетя истерит, и я сама едва дышу в ужасе от того, что происходит по другую сторону связи. Что там творится?!

– Пусть не возвращается домой! – кричит дядя, но уже не мне, а Басманову, который перехватил трубку и оттолкнул меня, я безвольно упала на диван и прикрыла руками лицо, а потом и уши.

За что? Почему меня так обзывают? Я не заслужила! Была бы я родная, разве бы меня выкидывали сейчас из дома? Орали бы так?!"

"– Прекратите вопить! – рявкает Рамиль, а мне его голос кажется гласом из ада, куда меня затащили черти, чтобы жарить на костре за свои прегрешения.

Дядя что-то долго говорит в трубку, наверное, умоляет не лишать его работы, взывает к милосердию бандита.