Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда он садился в кресло напротив, мышцы его крепких бедер напряглись, и я уставилась на них, как загипнотизированная. Поймав мой взгляд, жадно блуждающий по его великолепному телу, Рид самодовольно вздернул бровь.

– Наслаждаешься видом? – Выражение на его лице могло показаться соблазнительно-притягательным, если бы не жесткие линии, возвращающие к реальности.

– Твой образ в костюме такой… импозантный.

Импозантный?

Боже, почему я выбрала именно это слово? Мне кажется, так говорят только состоятельные пожилые леди, живущие в роскошных домиках на Черри-Хиллс-Парк-Драйв, которые носят кокетливые шляпки и щиплют за задницы своих молоденьких водителей.

– Мой образ без костюма понравился бы тебе гораздо больше.

Я покачала головой, сдерживая улыбку.

– Знаешь, иногда твои нахальные и самоуверенные фразочки могут быть истолкованы как флирт, но будь уверен: тебе меня не одурачить.

Он улыбнулся, прикрыв рот банкой колы, и откинулся на спинку кресла, заскрипевшего под его весом."

"Харди олицетворял собой все, что мне нравилось в мужчинах: мужественность, прямолинейность, стальной характер, сексуальность… Но по моему скромному опыту, самые сексуальные мужчины обычно самые большие засранцы.

И Рид вряд ли выбивался из этой статистики.

Мы проговорили около часа, пока большая коробка с невероятно вкусными ягодными капкейками не опустела. Несмотря на его хроническую угрюмость и сквернейший характер Скорпиона, общаясь с ним, я не испытывала дискомфорта. Скорее наоборот. Мне было интересно.

И даже немножко весело.

– Тебе следует уволиться с работы, – заявил Рид, когда я рассказала ему о том, что моя колонка гороскопов в «БЛАЙМИ!» выходит под чужим именем.

– Я не могу этого сделать.

– Конечно можешь, – фыркнул он. – Хватит быть жалким персонажем массовки в собственной жизни. Только основной состав. Главная роль.

Я развела руками:

– Победителями не становятся, Рид. Это должно быть изначально заложено в характере.

Харди хмыкнул и состроил скептическую гримасу.

– Чушь собачья.

– Тон его голоса был мягким, как наждачная бумага. – Если бы ты только знала, какое дерьмо было заложено в мой характер, то поняла бы, насколько заблуждаешься.

– Так расскажи.

Его адамово яблоко дернулось. На мгновение мне показалось, что он может открыться. Взгляд Рида смягчился, и в нем появилась неприкрытая уязвимость.

– Мне сложно говорить об этом.

– Я умею слушать.

– Знаю, – вздохнул он, запуская руку в волосы. – Но у меня большие проблемы с доверием.