Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несчастные лошади отказывались идти вперед, и жалобно смотрели на своего хозяина, задрав вверх раненую ногу. Всадники с затейливой руганью выдирали из копыт острые железные иглы ромейских трибол[41], неведомо как попавших в эти земли. Даже армия императора почти не использовала эту коварную дрянь, чтобы не изранить собственных коней, но здесь, перед словенским войском ее было столько, что едва можно было поставить ногу. А со стороны пешего строя все летели и летели злые шершни коротких толстых стрел, ранивших и убивавших всадников одного за другим.

Кое-где знатнейшие воины авар каким-то немыслимым чудом добирались до вражеского строя, но только для того, чтобы встретить перед собой непреодолимую стену из щитов, из-за которой их били длинными пиками.

— Вот теперь все стало понятно, — горестно усмехнулся каган. — Глупый зверь кинулся на приманку, которую положил для него охотник. Скоро зверь лишится своей шкуры, племянник. Смотри, вот и конница пришла! А мы с тобой думали, где же она?

С двух сторон на воинов народа Уар неслась конная лава, охватывающая их кольцом.

И если с одной стороны шли в конном строю полукровки и роды предателей, то с другой…

— Великие боги, помоги нам! Болгары! Кубрат привел сюда все свое войско! — выдохнул Эрнак, и невесело усмехнулся. — Что ж, прощай, дядя! Это будет хорошая битва. Может, о нас с тобой еще песню сложат.

— Не сложат, — коротко ответил каган, взяв копье у ближнего нукера. — Песню складывают о победителях. Да и некому будет ее теперь складывать.

Два часа спустя прямо на поле, усеянном телами воинов грозного когда-то народа, встретились правители земель, что раскинулись от предгорий Альп до реки Кубань. Два молодых человека разглядывали друг друга изучающим взглядом, пока с тел побежденных снимали доспех, оружие и украшения. Воины ловили разбежавшихся коней и добивали раненых.

— Выпить хочешь? — спросил Самослав, достав запечатанный кувшин.

— Наливай! — кивнул бритой головой Кубрат. Он выпил, удивленно крякнув.

— Ты налил в кувшин жидкий огонь?

— Закуси, — протянул ему Само плошку квашеной капусты. — Жена солила.

— Хорошо, — зажмурился Кубрат. — Горячо внутри, никогда такого вина не пил.

— Еще хочешь? — спросил князь, протягивая ему кувшин.

— Потом, — выставил вперед ладонь хан, — в голове шумит. Сначала дела. Где моя доля добычи?

— Вон там стоит, — кивнул Самослав. — Ковры, мебель, светильники себе забирай. Там еще танцовщицы и музыканты, их я тоже тебе отдаю.