Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ларец резной кости был из Мистининой добычи с первого похода, и половина украшений тоже. Взяла в руки подвески с эмалью, с жемчужными лучиками, вспоминая, как Мистина привез их ей в Витичев и отдал в тот самый вечер… Даже шелковый мешочек сохранился старый, хоть уже немного облез. Тогда ее держава, наследие Олега Вещего, рушилась у нее на глазах. Только любовь дала ей сил не сломаться самой и не дать злой судьбе разломать ее мир. Помня об этом, Эльга не могла упрекать Величану в неразумии.

Сколько всего на нее навалилось этим летом! Волынь, Етон, Величана… Греки, немцы… Святослав и две его жены-княгини, которых едва не стало три… Володислав, Малуша…

Правда, спокойных лет ей на долю выпало немного.

Но, как говорит Мистина, не жди, что кто-то придет умирать за тебя, принимай плоды своих решений и будь сам своим спасителем. И будешь прославлен меж богов и смертных.

Осталось найти место для Малуши в этой непростой тканине. Такое место, где никто не сделает юную невинную девушку орудием раздора…

Мысли Эльги прервала Величана.

Велев своим служанкам собирать укладки, она вернулась. Эльга указала ей на ларь возле себя:

– Садись. Я расскажу тебе о прежних женах Свенельдова дома. Тебе не привелось увидеть ни одну из них, но я хочу, чтобы ты знала, в чьи башмаки сегодня вступишь[37]. Первая, кого я знаю, хоть сама ее не видела, была Витислава, дочь Драговита, князя ободритов. Через нее Мистина в прямом родстве с князьями ободритов и потому носит их родовое имя… Но ранее всех я хочу рассказать тебе о моей сестре Уте… Знаешь, – Эльга накрыла рукой руку Величаны, желая передать ей одну самую важную и горькую мысль.

– Любовь земная – несправедлива. Одним она дает куда больше, чем они заслужили, а другим – куда меньше. Я виновата перед моей сестрой. Очень виновата, и уже едва ли смогу эту вину искупить. Но я хочу, чтобы ты, новая хозяйка двора, знала, какой прекрасной, доброй, верной была та, что носила ключи того дома до тебя…

* * *«Расскажи ему…»

Уж сколько раз он хотел рассказать… По пути до Свенельдова двора – его называли так по старой памяти, хотя сам Свенельд не жил там уже без малого двадцать лет, – неспешно пробираясь верхом по улицам от Святой горы, Мистина обычным невозмутимым взглядом встречал низкие поклоны всех встречных, и по его лицу никто не догадался бы, как мало отвечают его мысли привычной гордости на лице.

"Никому из тех, кого он знал, не было судьбой и богами дано больше, чем ему.