Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ученица не присутствует на занятиях, стоит в коридоре, помеченная как… — Подобрать верное слово. — Изгой. Если подобные действия классных дам прописаны в уставе академии, вам стоит их пересмотреть.

Заканчивая краткую, но убедительную речь, я взмолилась, чтобы черепашка не умерла от разрыва сердца прямо в своем кожаном панцире. Возможно, за всю ее долгую жизнь, полную подобострастия, ей никто не осмеливался дерзить, тем более бывшая выпускница.

Она же наверняка меня узнала!

— Сенцова, — проскрипела ее сиятельство.

— Быстро же вы запамятовали правила. Настолько, что считаете себя вправе являться в мой кабинет и требовать от меня их исправить?

— Если Алмазова совершила проступок, наказание должно быть ему соразмерным. Никто не разбивает камнями голову человеку на площади за то, что он… — Что он? — Украл лошадь.

Ветлицкий, правда, рисовал мне примерно такие перспективы за государственную измену, так что, может, ее сиятельству остается только удивленно возразить: «А что же еще с ним делают, милочка?».

Ее сиятельство резким движением указала мне на стул. Мне пришлось оставить Алмазову и сесть. Бедный ребенок не понимает, что происходит, да и я, кажется, теряю инициативу.

— Если бы не безвременная кончина госпожи Калининой, не середина года и не настоятельная рекомендация его сиятельства, — заскрежетала начальница, и ее голос вкручивался мне в уши как бур. — Вот это ваш класс, — она вытянула руку и длинным узловатым пальцем указала на Алмазову, и я возрадовалась. Пришлось бы мне иметь дело с парой десятков таких, как Софья, я бы повесилась или сбежала.

— И сейчас вы готовы как революционерка бороться за эту девочку, но я посмотрю, что вы запоете месяца через два…

Мне показалось, или она улыбается?..

Вытащите меня из этого кошмара, умоляю.

— У вас была прекрасная дисциплина, отменные знания ларонского и альменского…

Да что ты говоришь? Где эти страны вообще находятся?

— За те два года, что я не видела вас, вы стали несколько вольнодумны. Надеюсь, вы не вольнодумие будете прививать воспитанницам, а о прочем вы превосходно осведомлены и в курсе своих обязанностей.

Она кивнула и подтащила к себе бумаги, давая понять, что больше меня не задерживает.

Я поднялась, не прощаясь, поманила за собой Алмазову. Мы вышли, я закрыла дверь и придержала девочку за плечо.

— Вот так, — я сняла с нее позорную табличку. — Держи и выброси ее где-нибудь. Зачем ты съела чужие конфеты? Разве ты не знаешь, что брать чужое нехорошо?

Алмазова уставилась в пол.