Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Дикость и варварство! Устроить пожар, убить людей?

Я, не споря с ней по сути, ухмыльнулась: пытать задержанного, надеясь, что он в чем-то признается, для нее допустимо. Ни разу у нас не было разговора про несчастную Лопухову. Фрейлину, которую забили до смерти из-за единственной невнятной улики. А что говорить про остальных? Что тебе грозило, козочка, ты хоть представляешь?

— Если Штаубе знала похожий случай, а он скорее всего был, не обязательно на храмовой лестнице, где угодно… но если не знала она, могли знать другие.

— Кто — другие, и зачем ей все это?

Понятия не имею, и версии будут ни на чем не основаны. В храме полная тишина, до молебна, если Ветлицкий суетится не зря, несколько долгих часов, я успею. Не могу не успеть. Я стала спускаться, вонь резала слизистые.

— Масло разлили недавно. Храм украшен ельником, до начала молебна запах порядком выветрится, но масло не высохнет. Кто подожжет его и когда? Может, Штаубе, а может, и кто угодно.

Императрица ступит на лестницу, огонь охватит все за пару секунд…

Я остановилась, глядя на полустертый знак под ширинкой. Его, несмотря ни на что, отчетливо видно, а вот тонкую линию, уходящую вниз, не сразу заметишь.

Императрица будет идти очень медленно, в ее положении она беспомощна, она перепугается, попытается уйти от огня, но не сможет, за считанные мгновения дым ее задушит, убьет.

Мне надо было изучить красный коридор досконально и снизу доверху, а не только то место, на которое указала мне Перевозникова.

Как Алмазова узнала про метку, откуда, когда? В один из ночных визитов в храм услышала, как в красном коридоре шарится Штаубе, а потом со свойственным ребенку любопытством пошла посмотреть, и было это до того, как она написала под диктовку письмо, или после? Бедная, как же ей было страшно…

Алмазова увидела знак на уровне ее глаз, а что разгляжу я?

Такие же отметины были и ниже по лестнице — на высоте моих коленей.

От знаков шли тонкие линии из пихтового масла, пересекали ступени, перекрещивались, их, если не задаться целью, не отличить от узора на ковре. Это инженерный расчет — убийство, искусно замаскированное под несчастный случай. Убийство, жертвами которого станут двое — и больше никто. Ну, разве что кто-то рискнет собственной жизнью для спасения двух человек.

Трех. Я выпрямилась. Не двух. Трех человек.