Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Какие, к чертовой бабушке, вши, этим вражеские войска травить можно! Вечером брызгаешь на позиции противника, к утру победитель. — Идите переоденьтесь!

Торжествующий взгляд не оставлял сомнений. Окольная полагала, что перед ней вчерашняя выпускница, чуть менее дикая, чем ее собственный класс.

— Молебен, — она попыталась коснуться моей руки, но передумала. Вовремя. — Ее сиятельство мудро промолчит, а ее императорское величество будет рада вас видеть.

Я машинально кивнула, не в силах вдохнуть. Окольная ушла, распространяя ядовитый шлейф по всему коридору, я почти сползла по стене и занюхала рукавом.

Полегчало.

— «Ее сиятельство мудро промолчит»! — злобно передразнила Софья. Если меня вело от удушливого амбре, то ее — от ярости. — Манеры как у продажной девки! И не вздумай переодеваться и куда-то идти. Я никогда не была на таких молебнах, и никто не сделает ни мне, ни тебе исключения и сейчас. Слышишь? Я не хочу унижения! Она это специально!

Конечно, специально, пожала плечами я. Хочет ответить мне грандиозным скандалом.

Князь Ягодин демократичен дальше некуда, и даже юная цесаревна то ли не помнила, то ли не знала, то ли ей было плевать на мою семью, но какая реакция будет у глубоко беременной и наверняка нервной императрицы при моем появлении — к бабке не ходи.

Так молебен все-таки будет, и мне начинать паниковать?

Я подошла к окну. Возле подъезда стоял фургон, из него вытаскивали коробки — руководил процессом толстый купец, вприпрыжку бегал тощий мужик в поварском колпаке, я решила, что доставили праздничный ужин.

Служивые все так же маршировали в отдалении, и теперь мне казалось, что неспроста.

— Ты меня тревожишь, — укорила Софья. Я пропустила ее слова мимо ушей. — Если ты отказалась от мысли сходить разобрать письма, можно потратить время на то, чтобы подготовиться к завтрашнему приему.

Ах ты черт! Я о нем и забыла, а Софья, понятное дело, была вся в мечтах, и мои терзания по поводу покушения для нее отошли на третий план. Я решила, что я успею разобрать письма — их было немного, девочкам мало писали, сообщения были короткие и обычно сухие, что я находила правильным.

Я сомневалась, что близкие сознательно сохраняли видимость безразличия, скорее так было принято, но то, что малышки не скучали по дому, было следствием холодности их родных.

Когда тебя не ждут, расставание вынести легче.

Софья радостно пританцовывала. Светская дама в ней лидировала, я не то чтобы радовалась, но уступала.