Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Также все ходили с небольшими бумажками в руках, и я удивлённо спросила:

– А что это за листики у них? Почему у нас их нет?

Мой вопрос задавался мышке, но пожилая гномка, проходившая мимо, приняла за свой счет и ответила:

– Так это талончик, деточка. Надо на первом этаже брать, иначе тебя не примут.

Другая женщина, дородная, в белом передничке и чепчике, и держащая младенца на на руках, визгливо пожаловалась:

– И живьем съедят! За бумажку какую-то! Вам жалко мне, многодетной матери, отдать свой? Мне же на минуточку спросить! Я бы быстро зашла! А эти… – она махнула в сторону толпы.

– Эти прогнали! Мне слов всяких наговорили, молоко аж пропало! И чем теперь дитя кормить?..

– А неча шариться вперед остальных! – громоподобно ответила ей какая-то внушительная гоблинша. – Нарожают человеков, а потом все туда же – в очередь!

– А мне теперь, раз родила из дома нос не казать, что ли? – практически заорала женщина с пропавшим молоком, вскакивая со своего места и тесня гоблиншу внушительной грудью.

– Я бы и не думала, если бы не эти ваши проклятые бюрократы!"

"Мы с гномкой сделали шаг в сторону, чтобы не вмешиваться в битву двух тяжеловесов очередей. Аккомпанементом орал проснувшийся младенец, который так рано понял, что жизнь не сахар.

Пока дамы выясняли отношения, на освободившееся место юркнул какой-то дедок и как ни в чем не бывало демонстративно «задремал». Женщина оставила в покое гоблиншу и пошла ругаться уже с ним, на что ей здраво ответили, что старость надо уважать.

Сама посидела – дай другим! Но в итоге скандальной кормящей матери все же уступила место какая-то другая бабулька.

Я потрясла головой, и коротко поблагодарив гному, пошла вниз за заветным талончиком.

Оный выдавал с самого утра уставший клерк.

– По какому вопросу? – спросил он.

– П-п-погашение задолженности, – чуть запнувшись, ответила я.

Клерк вздохнул, взял верхний лист из высоченной такой стопки и провел над ним ладонью. На белой бумаге появилась цифра «12».

– Пожалуйста. Седьмое окошко.

Поблагодарив, я вернулась на второй этаж. К счастью, мне не пришлось стоять в одной очереди с той женщиной, потому я прошла в один из коридоров, грустно подперла стеночку среди толпы народа.

– Двенадцать, – вздохнула сидящая на плече Марель. – В целом повезло, может, даже не сильно на работу опоздаем.

Я лишь молча кивнула. Если мышь без ее позволения никто не видел и не слышал, то мои разговорчики в режиме «сама с собою», вряд ли проигнорируют.