Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разнёс стабильность вдребезги, и, осознав, что натворил, принялся спешно исправлять. Не особо удачно, но надо признать, положение он спас. А мной занимался дядя, младший из трёх братьев.

Голос Даниэля надламывается.

– Его убили? – предполагаю я.

– Нет.

Глава 46

О деде, об отце… Даниэль говорил без особого восторга. Как о коллегах? Ничего, хоть отдалённо похожего на душевную близость я не чувствую. А вот с дядей иначе. Дядя был близок, дорог, и его смерть по-прежнему отзывается болью. Такие раны утихают, но по-настоящему не исцеляются никогда.

Я приобнимаю Даниэля за плечи, и он накрывает мою ладонь своей, переплетает наши пальцы и продолжает рассказ:

– Дядя, убеждённый холостяк, часто шутил, что женат на магии. Он был готов сутками проводить время в зале, доробатывая и перерабатывая энергетические структуры заклинаний. Защита, которая стоит на резиденции, создана им. Дядя любил мощь, часто работал с накопителями и, увлекаясь, пренебрегал правилами техники безопасности. Я раз десять ловил его на нарушениях, просил быть осторожнее, он вроде бы обещал, но каждый раз снова нарушал и однажды не справился с потоком, выжег себе энергетические каналы… Я нашёл его в зале ещё живым, только и успел, что попрощаться.

Вот что на это сказать?

Только обнять крепче.

Нелепый, трагичный уход…

И лично для меня в этой истории страшно то, что Даниэль недалеко ушёл от своего дяди. Сегодня Даниэль ведь тоже, не думая о последствиях, перегрузил свои каналы. И пусть обстоятельства иные, вынужденные, но…"

"Даниэль резко выдыхает.

Он словно стряхивает с себя воспоминания, поднимает голову и открыто улыбается. У него очень красивая улыбка, когда она искренняя, когда он улыбается не только губами, но и глазами. Пока я очарованно смотрю ему в лицо, Даниэль вдруг перехватывает мою ладонь, мягко приподнимает и касается пальцев в невесомом поцелуе.

Я теряюсь, а Даниэль, отпустив, рассказывает дальше как ни в чём не бывало, словно не было ничего, словно не было этого доверительного жеста, словно поцелуй мне померещился…

– Отец всегда был уважителен с мамой и никогда не давал повода заподозрить себя в романах на стороне, но отношения с Франческой он действительно поддерживал.

Я был уверен, что отношения… не близкие, а дружеско-платонические. Отец никогда не приглашал госпожу ла Кер к себе и общался с ней только на приёмах обязательно при свидетелях, чтобы соблюсти приличия и не бросить даже тени на её репутацию.