Миллион оттенков желтого читать онлайн

 — Колян прочитал надпись на вывеске с очень реалистично нарисованным свиным рылом и покосился на меня: — Как поэтично…

— Очень… эмн… атмосферно. — Я переступила порог и пошла, озираясь, по тесному коридору со стенами, сплошь увешанными картинками.

Изображали они по большей части пугающего вида котиков с акульими пастями, но темой выставки были заявлены НЛО, поэтому разномастные инопланетяне тоже были широко представлены. Причем мне показалось, не только на полотнах! Публика в галерее собралась самая пестрая — гуманоиды со всей галактики, не иначе.

Кружкин в измазанной краской кофте, принтованном экошарфе и кепке с пропеллером оказался не самым колоритным типом. Его приятели-художники тоже выглядели так эффектно, что и Чужой впечатлился бы.

Один товарищ облачился, будто в тогу, в несвежую простыню и пурпурные резиновые сапоги с ушками, а на шею повесил жареный куриный окорочок на веревочке, который периодически изящным жестом поднимал а-ля лорнет. Другой гражданин нарядился в велосипедки и смокинг на голое тело.

— Мы где вообще? — спросил Колян, и в его голосе я различила нотки подступающей паники.

— Спокойно, написано же было — у старого хряка. — Я подвинулась, открывая мужу вид на чучело здоровенного косматого кабана.

Не то чтобы это зрелище сильно успокаивало, но хотя бы убеждало: мы попали по адресу.

— А гардероба, я так понимаю, нет? Подержи мой плащ, пожалуйста.

Я проводила взглядом уплывающую в толпу подругу и вспомнила: мы договорились послушать, что говорят завсегдатаи творческих тусовок о краже Васиной «Дамы с котом и игрушками».

Я обернулась к мужу:

— Расходимся! Ты направо, я налево. На картины разрешаю не смотреть, главное, слушай разговоры. Ключевые слова: Кружкин и кража.

В прощальном взгляде мужа читал страх уж не свидеться боле, но я решительно подтолкнула его в одну сторону и направилась в другую.

Гости и участники выставки говорили о чем угодно, только не о краже шедевра Кружкина. Я улавливала обрывки салонного трепа и богемных сплетен, не запоминая их за ненадобностью.

Между тем голоса становились все более громкими, беседы — оживленными, и в вялотекущем потоке публики отчетливо наметились течения.