Казак в Раю читать онлайн

Известие, скорее, печальное, но бросать дело на полпути тоже не имело смысла, поэтому наши герои ускорили шаг…

– Это здесь, – тихо доложил Вершитель, когда они все упёрлись в массивную железную дверь с кодовым замком. – Но вам туда нельзя.

– В смысле? С тобой-то можно?..

– Мне одному – да, меня они знают, но если следом войдёте вы … Охранники убьют нас всех!

– А если вы их жутко вежливо попросите?

– Меня даже не будут слушать, – едва не падая на колени, зашептал Вершитель. – У них же нет своей воли, это уже не эльфы, а безжалостные машины для убийства! Они были лучшими воинами, и вот…

– Хм, да тут не заперто.

В смысле стрелять не пришлось, взглядам нашей парочки открылась совершенно замечательная картина – зал, напоминающий огромную трансформаторную будку, клубы сладковато-удушливого дыма, поднимающиеся к потолку, компания из восьми молодых эльфов (обкурившихся просто в хлам!) и блаженно ухмыляющийся Миллавеллор, встречающий наших героев на пороге с неизменным окурком в руке:

– Моей травки хватило на всех! А если празднолюбопытствующий некто спросит, чем мы здесь занимаемся, я отвечу бессмертными словами Циань Юня: «Какое твое дело, о, непосвящённый в Дао, сын маленькой собачки?!»

– Где меч? – кротко вопросили Иван и Рахиль.

– Меч? Вон, в проводах висит, – искренне удивился остроухий философ и, приглядевшись, ахнул: – Дети мои, кого я вижу?! Вижу я кого… А вы меня видите?

– Погнал мужик…

Миллавеллор ещё раз счастливо улыбнулся и, не говоря дурного слова, рухнул во весь рост, расколотив твёрдым лбом одну из кафельных напольных плит. Открыл левый глаз, мигнул им два раза, как сломанный Терминатор, и затих…

– «Любовь зла, полюбишь и…», таки это я понимаю и даже местами сочувствую тёте Нюниэли.

– Тебе не кажется, что они выходят из-под контроля?

– Из-под твоего или моего, папа?

– Ты тоже отвечаешь вопросом на вопрос…

– Случайность.

– Ага, я так и подумал…

Ивана Кочуева, как филолога, всегда учили тому, что фантастика – литература несерьёзная. Нет, серьёзная тоже иногда попадается, в лице нетленных имён Стругацких, Ефремова и Лема, но остальные – точно несерьёзные.