Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы не обстоятельства, да…

— И потом, если они не заметят скромную меня, то я-то их точно замечу… И припомню, при первом удобном случае, — шаркнув ножкой, я мило улыбнулась разглядывающему меня незнакомцу и бочком протиснулась мимо него в тамбур.

Мечта всех женщин от шестнадцати и старше вскинул бровь, проследив взглядом за моими передвижениями, и взъерошил светлые волосы на затылке. Кожаная куртка натянулась, обрисовывая шикарные плечи. Изящная серьга в форме черного креста мелькнула среди прядей, придав этому потрясающему экземпляру еще пару очков в моих глазах.

Я аж чуть слюной не захлебнулась, засмотревшись на это зрелище. И поспешила скрыться на первом этаже корпуса, отчаянно завидуя той девушке, что получит данного мужчину в свою личную собственность. Жаль, что мне такое счастье если и светит, то явно не в ближайшие пару десятков лет. Да и потом, это ж кем надо быть, что бы на меня польститься? Да еще с учетом того багажа, включающего и неполный условный срок, висящий за спиной?"

"Потратила еще минуты три на скорбь по собственной отсутствующей личной жизни, пока проходила местный фейсконтроль и отбивалась от вопросов, не нужны ли нам художники-оформители со свободным графиком работы (своих бы куда деть, кто подсказал бы!).

А после, припомнив, в каком закоулке мы с Психом договорились о встрече, попрыгала в святая святых каждого университета.

В местную столовую, славящуюся способностью поваров спалить то, что в принципе не подлежит сожжению. У них даже чай порой получался со вкусом горелого, хотя при всей своей фантазии я так и не смогла понять, как им это удается.

Радует, что такие казусы были скорее исключением, чем правилом.

Печалит, что за все годы учебы правило поему-то подтверждалось именно на мне.

Евстигнеев Арсений Петрович, двадцати четырех лет от роду, худощавого телосложения, миловидной внешности и суровой репутации нашелся за угловым столиком. Подальше от выхода, поближе к раздаче. Темно-русые волосы были собраны в растрепанный хвост на затылке, скулу украшала витиеватая свежая татуировка, бровь проколота, а общее благостное выражение лица подсознательно заставляет вспомнить обо всех своих прегрешениях.

И нет, не был он таким уж страшным, наш Псих.

Но оставлял после себя незабываемое впечатление и легкую психологическую травму. Или психическую?

— Контора пишет? — приземлившись на стул напротив Сени, я ни капли не смутившись холодного прищура светло-голубых пронзительных глаз, стащила у него из-под носа стакан с чаем.