Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я не хочу ни думать об этом, ни говорить, ни делать какие-то выводы.

Я хочу, что бы меня обняли. Хочу почувствовать себя в безопасности и осознать, наконец-то, что эта страница моей жизни перевернута раз и навсегда. И что бы ни случилось, я вряд ли снова увижу эту женщину на пороге собственного дома.

Тугая повязка неприятно царапала кожу и я поморщилась, невольно дернув плечом. Эрик снова ругнулся, прошипев что-то сквозь зубы, но аккуратно закрепил бинт. После чего обработал неглубокую, как оказалось, ранку на ухе и щеке.

И зло выдохнув, медленно встал с кушетки, отойдя в сторону.

Что бы тут же приложиться кулаком по стене кабинета. Затем еще и еще. Все так же молча, сжав зубы так, что видны были жевалки на лице и методично избивая светлую плитку. Иногда срываясь на красноречивые ругательства на уже порядком опостылевшем мне корейском.

С минуту я оцепенело наблюдала за происходящим, впервые видя всегда мягкого, улыбчивого, добродушного и в чем-то по-детски неуклюжего парня в таком состоянии. А когда первый шок прошел, только вздохнула украдкой, устраивая Даньку на кушетке и накрывая его сброшенной Эриком курткой.

Коснулась губами его лба и медленно поднялась, морщась от тупой, ноющей боли в плече.

Поймать занесенную для очередного удара руку оказалось не сложно. Как и заставить парня повернуться ко мне лицом. Куда сложнее оказалось подобрать правильные слова, утыкаясь носом в его грудь и обнимая руками за талию, забираясь холодными и дрожащими пальцами под тонкий свитер. Именно по этой причине, я не сказала ни слова, просто прижавшись теснее и спрятав лицо на его груди.

И не удержалась от тонкого, едва слышного всхлипа, когда чуть помедлив, меня обняли в ответ, пряча от окружающего мира в теплых, надежных объятиях.

— Прости, — наконец, выдохнул Эрик, уткнувшись лбом в мои волосы. — Я… Я не думал… Прости меня…

На пару секунд меня от этих слов обдало арктическим холодом, заставив сжаться в комок и долго молчать, не решаясь задать вопрос, оглушивший меня внезапным осознанием.

— Ты же не… Это же… Скажи, что это не ты… — хрипло пробормотала, сжимая пальцы в кулаки и, супротив всей логики даже не думая отстраняться. — Скажи, что это не ты дал ей возможность прийти сюда. Скажи, пожалуйста… Скажи!

С каждым новым вопросом голос становился выше, срываясь на крик. Не выдержав, я ударила его по спине кулаком, затем еще раз. И продолжала, как заведенная повторять эти слова, на живую чувствуя, как корчится в агонии надежда, где-то глубок в душе.