Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я делаю самый дружелюбный вид, машу ей, мол, не стесняйся, иди сюда, дорогая. Гости хлопают, кто-то ее подталкивает в спину.

Она неуверенно делает несколько шагов к сцене. Тянусь за ней, хватая за руку, тащу в свет софитов, которые любезно включили организаторы.

— Пожалуйста, не надо, — шепчет мне она, видимо, поняв, что я знаю, кто она, и где сегодня побывал ее грязный рот.

— Не бойся, — шиплю ей в ответ с яростной улыбкой, — все хорошо!

Думаю, ей от моих заверений стало еще страшнее. Выходит на сцену, щурится. Снова смотрю на Ярослава.

На его лице написан шок. Даже взбледнул немного. Ха-ха, милый, что, яички жим-жим?

Сую брюнетке микрофон. Она дрожащим голосом начинает что-то блеять, желать нам счастья и все такое. Видно, что напугана. Бросает на меня нервные косарики. А мне прям как бальзам на душу. Только пнуть ее хочется, еле держусь!

Что, мымра, своим ртом только одно хорошо делать умеешь? Два слова связать не можешь.

Выхватываю микрофон, обрывая ее на полуслове:

— Ну вот, друзья! А теперь, давайте все поднимем наши бокалы!

Беру очередной бокал с шампанским со стола рядом со сценой, где они стоят эффектной пирамидой, и говорю тост:

— Выпьем за счастье молодых, то есть — наше.

И за настоящую дружбу! За тех, кто всегда рядом, даже когда не должен. И за тех, кто нас поддерживает, не только морально, но и физически!

Делаю глоток под аплодисменты.

Марина, бледная, уже спешит уползти со сцены. Идет бочком-бочком на своих высоких каблучищах. Смотрю ей вслед, и жалею что не ведьма.

Чтоб она поскользнулась на своих ходулях!

И тут Марина, и правда, поскальзывается.

Как в замедленной съемке, наблюдаю, как подворачивается ее каблук, она теряет равновесие и летит в стол с “пирамидой”.

Грохот. Звон разбитого стекла, шипение шампанского. Толпа гостей хором выдыхает «Ох-х-х-х».

Марина сидит на полу в луже шампанского среди осколков. Начинает хныкать, как маленькая девочка.

Испуганно оглядываюсь. Я не виновата!

Хотя…

Вместо испуга, на моем лице медленно расползается улыбка:

— Ну, кто говорил, что кармы не существует? — усмехаюсь, забыв, что все еще говорю в микрофон и допиваю шампанское.

Глава 12

Ярослав

Стою в коридоре, наблюдаю, как доктор осматривает Марину. Та сидит в номере и ревет как белуга. На руках и ногах кровоточат ссадины. Но все они, к счастью, неглубокие. Жить будет.

Шампусик, наверное, отлично продезинфицировал.

Вспоминаю дьявольскую усмешку Алины: “Ну, кто говорил, что кармы не существует?” Смех у нее еще такой жуткий был.