Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Идиотизм чистой воды.

– Есть проблема, – сверлил он меня глубоко посаженными глазами. – Ваша жена, Анна Романовна, правда, всё отрицает, но налицо очевидные факты. У неё сотрясение головного мозга и характерные гематомы на теле, которые указывают на насилие. Я не первый день работаю и в басни, что это бытовые травмы, не верю. Ей нужно хорошее лечение и покой. А по-хорошему, сообщить куда надо.

Я, конечно, не Майский, за которого меня ошибочно приняли, и, возможно, нужно посоветовать доктору так и поступить, чтобы её муж поостерёгся руки распускать.

Но вместо этого я открыл рот и кошелёк.

– Спасибо большое за беспокойство. Я заберу Анну в клинику. Мы с ней сами разберёмся.

Доктор и без того не выглядел ягнёнком, а тут набычился так, будто я матадор с мулетой в руках. Ещё секунда – и кинется.

– Заберите деньги, – прорычал он. – Я б таким, как вы, руки отрывал!

Видимо, у него это личное. К таким, как Майский. Впрочем, как и у меня. Но я в его глазах подонок, а поэтому решил доиграть роль до конца.

– Всего хорошего.

Благодарю за помощь. А деньги можете выкинуть или пожертвовать на благотворительность. Или прикупить что-нибудь для своей больницы. Это уже на ваше усмотрение.

В коридоре я сделал звонок. Затем отыскал Анну.

– Уходим, – кивнул я ей и получил полный облегчения и благодарности взгляд.

Зря. Она ещё не в курсе, что я уже всё решил.

– Спасибо большое, – бормотала она. – У меня уроки, дети. И сказали, что ничего страшного нет. И простите, что пришлось со мной возиться. Это вовсе не обязательно.

И лингафонный кабинет…"

"Я закатил глаза. Боже, дай мне сил. Она всё же дура. Ну, из разряда – с придурью и лёгким налётом святости. Ангел, которому уже сломали крылья, а он всё смотрит в небо и пытается взлететь.

Я остановился резко. Она не успела притормозить и уткнулась лицом в мою спину.

Молния на вылет. Разряд тока в штанах.

Да, это химия. И можно не повторять эту слово бесконечно, но я ничего не мог поделать,

Есть моменты, когда я не успевал контролировать ни мысли, ни реакции тела.

Хотя это, наверное, и не поддаётся дрессировке, сколько ни старайся.

– Послушайте, Анна, – обернулся я к ней. – Давайте вы помолчите. Я решу вопрос с лингафонным кабинетом. Я сказал вам «да». А если я дал положительный ответ, значит я сделаю. Я в состоянии самостоятельно найти спецификацию, которая соответствует нормам. Быстрее было бы, если б вы принесли готовую, а не пришли со словами, что вам нужен «хороший высококлассный лингафонный кабинет».