Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Нельзя так с девушками, – ругает Глеб.

– Ну давай, ещё пальцем мне погрози.

Друг реально наставляет на меня указательный палец, и мы смеёмся.

– Мот, тебе самому-то с ней комфортно? Или с такими, как она?

– А в чём проблема? Когда-то девушки, вроде Айи, и тебе нравились.

– Это несерьёзно.

– А я и не хочу серьёзно. И она это знала. Но вдруг всё поменялось в одночасье. По её мнению, я должен пересмотреть наши отношения. Отношения, – ещё раз произношу, выделяя слово голосом. – Будто между нами что-то больше, чем секс.

Всем женщинам нужна определённость. И когда мужчина им нравится, они готовы притворяться, что отношения их не интересуют. А сами тем временем ведут подпольную работу по порабощению твоего личного пространства. Когда ничего не помогает или, когда они не получают нужной им реакции, в дело вступают манипуляции. Игнор, – загибаю пальцы, – надуманные обиды, даже слёзы, ревность и далее по списку.

Подливаю в чашку жасминового чая, который заказал после обязательной порции утреннего кофе.

– А ты живи с этим, – завершаю мысль. – И всё равно будешь для неё последним подонком, хотя с самого начала вы вроде как договорились, что без обязательств."

"Здесь я вспоминаю Рузу и её утверждение, что ей не нужны отношения. Вчера ещё раз номер набрал, проверил до сих пор ли я в чёрном списке. Вдруг она вспомнила про моё обаяние и поняла, что погорячилась.

Но нет… звонок снова сбросился.

Странно, почему её поступок внезапно уколол меня? Да ещё и неприятно.

– Ладно, давай ближе к делам, – подтягиваю к себе буклеты Глеба.

– Я отдам в маркетинг, может у них пожелания по наполнению будут.

В середине недели планы меняются, что в моей работе не редкость. Приходится самому лететь в Сеул. Сотрудник, ведущий контракт, заболел, программа его энергичной командировки, которую мы обсуждали ни одну неделю, под срывом. Поэтому самолично присоединяюсь к команде и отбываю в Корею. Хорошо, что между странами безвизовое соглашение и нет надобности тратить время на сбор дурацких бумажек.

На работе я думаю только о работе. И, вернувшись через неделю, хватанув десять часов сна, лечу в офис, где по горячим следам провожу совещания и распределяю задачи. Рабочий день затягивается, плавно перетекая в рабочий вечер. В очень поздний рабочий вечер, надо сказать.

Но и он заканчивается. А вот мысли… нет.

До дома меня довозит водитель, поэтому, когда захожу в холл и иду к лифтам, голова забита работой. Совещания в ночи до добра не доводят.