Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Бесстрастные глаза всех судей собрались на мне и будто пытались увидеть меня насквозь.

А стоящий за стойкой мужчина с гербом клана Сталиновых на спине, повторил свою просьбу громче:

— Уважаемый суд! Позвольте использовать «Медиумо»! С его помощью мы сможем узнать всю правду непосредственно от убитого Андрея!

Многие в зале одобрительно закивали.

Я же посмотрел на этого Сталинова. Он мельком обернулся. Мы встретились взглядами. Но он тут же отвёл свой, сделав вид, что вовсе не смотрел на меня. Немолодой уже, лет за сорок.

Худой и бледный. Но аккуратно выбритый и в приглаженном пиджаке. Будто офисный работник или юрист.

Вот только если он юрист, то какого пустотного дьявола он предлагает использовать технику, которая по описанию — точь-в-точь некромантия?

Насколько я знал правила этого мира, такое было под строжайшим запретом!

— «Медиумо», в качестве исключительного права Вашего клана на использование магии коммуникации с мёртвыми, дозволяется, — произнёс судья, сидящий в центре.

— Но перед этим суд желает ознакомиться с версией обвиняемого в убийстве, — он повернулся ко мне. — Представьтесь!

— Руслан Артурович Северский, — спокойно сказал я, не смутившись ни на мгновение. Моя уверенность породила недовольные шепотки и злобные переглядывания на стороне оппонентов.

Но мощный удар судейского молотка прервал этот шум.

— Тишина в зале, — громом пронёсся его голос. — Сторона обвиняемых пусть займёт свои места! — я и Владислав сели по другую сторону от оппонентов.

Судья произнёс: — Вы знаете, в чём обвиняетесь, Руслан Северский?

— В том, что это я убил принца Андрея?

— Обоих, ты убил обоих, мразь! — со стороны оппонентов выскочила женщина лет сорока, с глубокими синяками под глазами. Но красивая, не отнять. Утончённой, зрелой красотой.

— Выведите её из зала, — ледяным голосом произнёс один из судей, тот что сидел справа.

— Я — жена Императора! Вы не имеете права! — заверещала она. Но со стороны входа подошли двое крепких мужчин. Она одними губами произнесла какое-то словесное проклятье и, подняв голову, пошла прочь из зала.

Но напоследок одарила меня взором, которым могла бы убивать, если бы у неё была способность трансформировать ненависть взгляда в убойную силу.

Никто из клана Цепеш даже не шелохнулся.

Из Сталиновых тоже.

Но сейчас я заметил, что друг с другом они не общались. Каждый только внутри группки своего клана. Не словами, а жестами, взглядами, почти незаметными прикосновениями.