Тут и там слышались глухие звуки взрывающихся торпед, приносившие известия об очередном успехе наших товарищей. Сидя в ограниченном пространстве, мы могли утешаться мыслью, что наши друзья помогли нам избавиться по крайней мере от одного потенциального преследователя. А вот «наш» эсминец оказался чрезвычайно упрям. Мы постоянно слышали навязчивый гул его гребных винтов. Затем он изменил свою позицию. Вскоре после этого наступила тишина — корабль готовился атаковать из нового положения. Обнаружив цель, он устремлялся к ней на полной скорости, чтобы сбросить следующую серию глубинных бомб.
Вражеский корабль внимательно и систематически прочесывал окружающее пространство, поскольку был уверен, что здесь находится немецкая лодка. Людям внизу приходилось ждать, пока этот крайне отрицательно действующий на нервную систему град наконец прекратится. Бывали моменты, когда казалось невозможным терпеть эти временами сильные, а временами слабые, но всегда вибрирующие звуки. Эхо от обшивки корпуса стало слишком сильным, казалось, что наши головы находятся в пустом барабане, который вибрировал при каждом ударе.
Понемногу люди начали гадать, как долго они смогут протянуть и не сдаться подступающему безумию. Они находились в аду и не смели надеяться на защиту…"
"Как только в бомбежке возникала немного более продолжительная пауза между взрывами, настроение у людей снова поднималось, но надежда, что наконец-таки все закончилось, каждый раз умирала.
Эсминец, казалось, никуда не торопился. Он надеялся постоянным сбрасыванием бомб привлечь сюда всю стаю подводных лодок, а значит, град должен был длиться несколько часов.
Помимо штурмана никто не знал, как долго уже продолжается это мучение. Одни говорили, что два часа, другие — что четыре. Но один человек — старший матрос Баде из второй вахты — умудрился при этом уснуть. Этого старого морского волка уже ничто не могло потрясти. С флегматичной фразой «Мне плевать!» он спокойно улегся на свою койку сразу после погружения. В конце концов, на Страшном суде будет уже не важно, чем занимались члены экипажа перед гибелью: ждали ли они окончания этого кошмара с ужасом и надеждой, считая секунды между взрывами и таким образом все больше и больше тревожась, или оставили все в руках Божьих и легли спать.
Если бы катастрофа случилась, то отвести ее все равно было невозможно. Если бы удар произошел, то было бы абсолютно все равно, спал ли человек или бодрствовал, потому что надежды на спасение все равно не было.
