Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

С этими словами я сорвал один апельсин и спрятал в карман.

— У нас нет времени на долгие исследования, — напомнила княжна.

— Знаю, но пока мы не поймём природу отравы, мы не сможем найти противоядие.

— А что, если научить отца твоему заклинанию? — вдруг предложила Василиса. — Ты же сам только что показал, как оно защищает от ядов!

Я покачал головой.

— Железная кровь весьма сложна. Даже магистру высокого ранга придётся попотеть, чтобы её освоить, тем более в сжатые сроки.

Нужно не просто преобразовать кровь — нужно поддерживать тонкий баланс, чтобы она оставалась жидкой и продолжала выполнять свои функции. Малейшая ошибка, и кровь затвердеет в венах — в результате мучительная смерть.

— Но отец — архимагистр металломантии, — не сдавалась княжна.

— Именно поэтому у него есть шанс освоить заклинание за несколько недель интенсивных тренировок. Но у нас нет столько времени. К тому же, в его ослабленном состоянии такие эксперименты могут быть опасны.

Я ещё раз окинул взглядом оранжерею. Отравленный рай, где зрели плоды с загадочным веществом. Елена знала правду, но вряд ли расскажет добровольно, а застать её в одиночестве будет непросто. Придётся искать ответы в другом месте.

— Нужно действовать быстрее, — наконец сказал я. — У нас есть три направления. Первое — Елена и возможное участие Строгановых. Второе — странности содержащегося в апельсинах вещества. Третье — повар и гофмейстерина, чьи мотивы остаются под вопросом.

— Разделимся? — предложил Тимур.

Я покачал головой.

— Пока нет. Во дворце слишком опасно действовать поодиночке. Но нам нужен план.

— И нужно предупредить отца! — воскликнула Василиса. — Он должен знать об апельсинах!

— Согласен, — кивнул я. — Но сделать это надо осторожно. Если мы откроем карты слишком рано, настоящий отравитель может скрыться или… ускорить свой план.

В оранжерее снова воцарилась тишина.

Пока мы шагали к выходу, я размышлял о собственных мотивах. Да, Василиса была моим другом, и я искренне хотел помочь ей спасти отца, но дело было не только в этом. Князь Голицын относился ко мне с явным предубеждением — выскочка из Пограничья, посмевший приблизиться к его дочери. Спасение его жизни изменило бы расклад сил. Архимагистр металломантии, правитель Московского Бастиона, оказался бы моим должником.