Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С рыком я обрушил его на Алчущего, целя в незащищённые конечности. Удар! Ещё удар! Бил я без пощады, круша кости в крошево и превращая плоть в серые лохмотья. Сломанные руки резко снизили боеспособность противника, но я на этом не остановился.

Тварь стоически принимала атаки, брыкалась, а я методично продолжал своё дело. И последним ударом размозжил безглазый череп, вколачивая осколки костей прямиком в мозг.

Бездушный содрогнулся в конвульсиях и затих. Через несколько секунд стихли и выстрелы. Резко обернувшись, готовый к новой схватке, я огляделся.

Звери валялись на траве недвижными кучами. Выпущенные очереди прошили их навылет, но для верности солдаты ещё и распротрошили туши топорами, отсекая конечности и головы. Правильно, только так и можно окончательно упокоить этих бестий.

Могилевский поймал мой взгляд и устало кивнув, проведя рукой в перчатке по вспотевшему лицу. Ответив тем же, я только сейчас осознал, насколько измотано тело. Скудный запас магической энергии почти иссяк — трансформация камня в боевой молот отняла немало сил.

Чем прочнее исходный материал, тем дороже обходится мне Оружейная трансмутация. Да и физическое состояние оставляло желать лучшего. Схватка с Алчущими — это не поединок с обычными убийцами. Те, хоть и опасны, но ограничены возможностями смертной плоти.

Эти твари совсем иные. Они способны на такое, что кажется совершенно немыслимым. Двигаются так стремительно, что глаз едва успевает уловить размытый силуэт. И ведь мы столкнулись только со свежими исчадиями первой ступени, которые толком ещё не прошли трансформацию.

Сержант тем временем приблизился и склонился над девушкой, щупая пульс. Затем облегчённо выдохнул:

— Жива, хвала небесам. Только в беспамятстве. Барышня она молодая и крепкая. Бог даст, оклемается.

Я мрачно кивнул, разглядывая спасённую. Под рваной одеждой кожа отливала мертвенной синевой, глаза запали. Ещё немного — и откачивать было бы некого.

— Захар, — позвал я, и не удивился, когда тот крабиком выскочил из-за деревьев.

— Отнеси её в телегу, будь добр, и присмотри.

Слуга понятливо кивнул и взвалил на себя не шибко тяжёлую девушку.

— Могилевский, организуй костёр, — скомандовал отрывисто, стряхивая с молота ошмётки мозгов. — Алчущих сжечь надо, иначе жди беды.

— Кого? — изогнул бровь сержант.

— Бездушных, говорю, спалить надо.

— Ну-ну, — задумчиво протянул собеседник и повторил мой приказ.

Бойцы споро принялись сооружать погребальный костёр.