Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я ощутила нечто безумно горячее и твердое, вздрагивающее каждый раз от любого моего движения.

— Я люблю Ронни, ясно! — ахнула, заставляя босса замереть и больно сжать мое тело. Могу поклясться, что слышала, как хрустнули его зубы. На моих губах заиграла самодовольная улыбка, издевки скрыть не удалось. — Что, сложно переспать с девушкой, не имея на руках компромата, верно?

— Э-м-м-и… — протянул он медленно и зловеще, будто пробуя, смакуя буквы на языке. Затем сузил глаза и улыбнулся так, что душа моя покинула тело, заставляя испарины пота покрыть каждую клеточку кожи.

— Если я захочу тебя трахнуть, то трахну. И, поверь, ты кончишь. Ровно так же, как это было в лифте.

Слова больно резанули по сердцу, вызывая непрошеные слезы. «Шлюхи, — подсказал внутренний голос. — Именно шлюхи кончают даже с теми, кого не любят». Опустив руку к паху Конрада, я очертила указательным пальцем контур напряженного члена, заставляя мужчину судорожно сглотнуть вязкую слюну.

— Так? — натянув маску безразличия, я сделала голос мягким и тягучим, пальцы мужчины на моем теле чуть заметно вздрогнули.

— Так вам приятно? Верно?

— Продолжай, — закрыв глаза, он слегка откинул голову назад, поморщившись. — Достань его… Расстегни брюки.

Я плотнее сжала член, и тогда мужчина слегка прогнулся, напрочь теряя бдительность и сноровку. Его пальцы разжались, а затем руки и вовсе уперлись по бокам от меня. Резко оттолкнувшись назад, я буквально скользнула по столу ягодицами и, поспешно встав на ноги, побежала на выход.

— Браун! — раздался разъярённый рык мне в спину. Настолько злой, настолько только можно представить рык голодного зверя.

Этого хватило, чтобы в нескольких шагах от двери каблук подкосился, а затем и вовсе подозрительно хрустнул. Не удержав равновесие, я полетела на пол.

Часть 16

За годы работы с боссом я поняла одну главную вещь — он любит простоту и практичность. Ничего лишнего. Все по делу, но при этом по последнему слову техники и моды.

Это касалось и убранства кабинета в частности. Ранее мне нравился сдержанный бело-золотистый мраморный пол, оттеняющий мрачный кабинет. Он будто сразу ставил гостя перед фактом, кто перед ними такой. «Здравствуй! — говорили темная мебель, отсутствие каких-либо украшений, огромное свободное пространство. — Я — Конрад Шульц».

Сейчас же, сгруппировавшись во время падения, я пыталась не думать о том, каким последствиями грозит эта «каменная красота».