Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Как-то переживу десять месяцев без секса, детка, — саркастично выгнул бровь он, глядя на меня с немым укором. Мол, неужели это самое главное?

— Тебя волнует другое, я чувствую, — осторожно и мягко протянула я, морщась от того, как тяжело давались слова. Потому что если я ошиблась, то это точно станет причиной его плохого настроения. — Слова о том, что у тебя генетическая склонность к близнецам. Значит, у тебя мог быть тоже близнец. И не один.

Конрад судорожно и протяжно вдохнул, замирая. Между его бровей залегла глубокая морщина, а губы вытянулись в тонкую линию.

— Я рос в доме сирот, Эмми, — внезапно заговорил он, впервые подняв данную тему. — Там было… Скажем так, непросто. Меня, как и многих детей оттуда, подкинули на крыльцо. Если там и находились мои братья и сестры, то этого уже никогда не узнать. Мало кто дожил до тридцати после того, что пришлось пережить. Я лично контролирую данную ситуацию.

— Ты сильно обидишься, если я скажу, что уже частично знаю эту историю, любимый? — вынуждена была признать, потому как это стало неизбежно.

Шульц ждал моего удивления, а его не последовало — я не умела играть на публику. И промолчи сейчас — мужчина принял бы это за обман.

— Геб, — раздраженно догадался Конрад, и кулаки его хрустнули. — Чертов засранец! Я должен был догадаться. С возрастом совершенно перестаю ему доверять.

— Конрад, — положив ладонь на щеку мужчины, я заставила его повернуться ко мне, заглянуть в глаза. Темно-серые глубины тут же посветлели, и я смогла продолжить с легким сердцем: — У нас будет четверо малышей, представляешь? Боже, это ведь почти футбольная команда вместе с Сабиной и Артуром! Я знаю, что ты хотел бы иметь брата или сестру, но у тебя будет огромное количество детей.

Надеюсь, это немного смягчит потерю.

— Смягчит? — удивленно выгнул бровь Конрад, недовольно покачав головой. — Это намного больше, чем я заслуживаю, Эмми. Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете! Но… — Конрад задумчиво накрутил мой длинный волос себе на палец и в полголоса продолжил: — Не смейся, но в этом плане я старомоден.

Не хочу, чтобы наши дети родились вне брака.

— Это ведь просто формальность! — по венам мгновенно разлетелись эндорфины, снова делая меня самым счастливым человеком на планете. Я не могла не заметить, как искренне блестели глаза мужчины, когда он смотрел на меня. С каким детским интересом его внимание снова и снова падало мне на живот. Как бережно он держал меня на руках, будто боялся навредить фарфоровой статуэтке.