Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты спал с оружием, — констатировала я без капли эмоций. В моей голове до сих пор не укладывалось, почему босс проводит ночи в обнимку с пистолетом. И я солгала бы, скажи, что меня это не испугало. Но я не хотела слышать его оправдания на этот счет, поэтому отмахнулась: — Плевать. Ты… убил ее?

Конрад промолчал, и я приняла это за согласие. Об этом кричали его расширившиеся зрачки. Сжавшись, я отряхнулась от его рук и отвернулась, сжимая переносицу пальцами.

— Я не виню тебя за то, что спас нас обоих от смерти, Конрад.

Это было смело с твоей стороны, — прошептала я, глубоко вдыхая кислород. Обманчиво показалось, будто его не было в клинике. — Я виню того ублюдка, что выпустил ее из клиники. Мама была больна и требовала лечения. Вот и все. Нельзя судить людей, не отвечающих за свои поступки.

Шульц долго не отвечал, и я позволила себе взглянуть на мужчину, застав на его лице странную и необъяснимую боль, а также… что-то еще, что разгадать совершенно не получалось. «Он просто переживает за тебя, Браун», — подсказал внутренний голос.

«Шульц решал проблемы твоей семьи всю ночь, а ты винишь его за то, что бросил тебя одну, эгоистка!»

— Детка, — Конрад подошел вплотную и поднял меня на руки за ягодицы, заставляя наши лица сравняться. Его почему-то невероятно мокрый лоб ударился о мой лоб, после чего Конрад протяжно вздохнул. — У нас все будет хорошо.

Я кивнула, но была уверена в обратном, только вот обсуждать это не хотелось. На этот раз авто ждало нас внизу, и когда мы вышли на улицу, холодный морозный ветер ударил по лицу, будто отрезвляя.

— Постой, — прошептала я, откидывая голову назад и подставляя кожу редко срывающемуся снегу. Он будто приводил меня в чувство, чего мне безумно не хватало, делал живой.

Мы простояли так какое-то время, окруженные множественными охранниками, Конрад не торопил меня, а я пользовалась его благосклонностью, не желая садиться в машину и возвращаться в очередную золотую коробку. Как вдруг женский крик оглушил улицу, заставляя всех людей, включая меня, обернуться в поисках «раздражителя».

— Конрад! Конрад! Мне нужно с тобой поговорить! Это очень важно, прошу тебя… Умоляю…

По другую сторону улицы стояла Аврора, скрученная охранником, стоявшим на оцеплении улицы. Она выглядела растерянной и заплаканной. Проходящие мимо зеваки смотрели на нее с интересом, не скрывая, посмеивались за спиной. «Она не заслуживает такого отношения!» — взыграло во мне странное чувство сочувствия.