Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вот она болезненная реальность.

Сколько судеб еще он сломал? Продолжает ли? Зло надо остановить.

Люба… моя девочка, сколько она пережила, сколько вытерпела. Молоденькая, она еще не видела жизни и сразу попала к монстру в лапы. И до сих пор ведь она и блуждает в лабиринте жизни, как слепой перепуганный котенок.

За время ее рассказа я превращаюсь в кровоточащий сгусток боли. Я проживаю все вместе с ней. Вижу наяву, как Владимир стреляет в мою мать. Как гаснет жизнь в глазах Агаты, а в животе перестает биться сердце моей сестры.

- Я проверила ее пульс, его не было. Прости… Охранник он сказал бежать… и я бежала… я выстрелила в человека, убила охранника… отняла жизнь. Не одну жизнь… из-за меня Агата пришла в ту квартиру.

- Она была жива еще сорок минут после выстрела, - слова срываются с губ, прежде чем успеваю отреагировать. Ее откровенность порождает мою…

Смотрю на дрожащие губы, на слезы, градом льющиеся из глаз. Я многое бы отдал, чтобы забрать их обратно. Но слова произнесены.

- Как? Я же проверяла! Костя, я бы не оставила ее там… если бы знала… - судорожно сжимает одеяло.

– Еще одна смерть на моей совести…

- В тебе жизнь. Тебе об этом надо думать, - прижимаю ее к себе. Пытаюсь унять дрожь, а вместо этого сам пропитываюсь и ее болью.

Это роковая случайность… она была в панике. Она не могла мыслить здраво и трезво. У меня сотня оправданий для Любы, и одна мысль не отпускает… Когда она сбегала, мать еще дышала.

Отстранятся. Смотрит мне в глаза. Поднимает руку, протягивает к моей щеке.

Замирает в миллиметре от кожи. Не решается прикоснуться.

- Пусть косвенно, но я виновата. Из-за меня ее не стало… А у кого-то не стало сына… потому что я нажала на курок. Такое невозможно простить, Константин. И забыть тоже нереально… Это мои грехи, и мне нести их всю жизнь.

***

- Я тоже виноват, Люб. Но никто из нас не может вернуться в прошлое и исправить ошибки. Я мог предотвратить. Уберечь мать, быть рядом.

Он растерян. Еще пытается удерживать самообладание, но это дается ему очень непросто.

Моя рука повисает в воздухе. Хочу погладить его, дотронуться, ощутить его тепло, пропитаться им. Но понимаю, нет… не после этих откровений. Чувство вины придавливает к земле, бьет наотмашь.

Агата была жива… В том состоянии я действительно могла ошибиться. Я была слишком напугана, слишком ошарашена и морально уничтожена.

Константин сам берет мою руку и прижимает к своей щеке. В стальных глазах плавится металл, там образуется воронка, которая затягивает.